– Мам, а почему Орган не хочет с нами? – не понимал Генка. – Разве одному в пустом доме лучше?
– Сынок, ему нужно время, чтобы пережить потерю… Как и всем нам, – мама разлила чай по кружкам и достала печенье. – У него просто такой способ. Как можно дольше быть там, где был счастлив.
– Да… Дедушка с ним тоже был счастливым, – часто-часто заморгал Генка. – Мне кажется, если собака будет здесь, нам… мне тоже будет легче… – Генка отвернулся и стал пристально смотреть в окно. Там лишь одинокий фонарь старательно освещал улицу. И Орган сейчас один, такой же одинокий…
А что если он уйдёт?! Вернётся к своим. Он ведь однажды уходил… Нет, нужно ехать немедленно!
Орган спал. Но сон его был беспокойным. Без Николая было непривычно. Никто не гремел чашками, не включал радиоприёмник. От такой тишины Орган то и дело вздрагивал. Ему слышались шаги. Он рычал в темноту, но там никого не было.
Скрипнула дверь.
– Ох, бедняга. Всё лежишь? – Наталья сразу кинулась к собаке. – Ну-ка, на, пей! – Женщина поднесла ему воду вплотную.
Орган несколько раз зачерпнул языком из миски и снова опустил голову.
Генка негромко говорил с папой. Кажется, они что-то придумали.
– Орган, миленький! – кинулся к собаке мальчик, совсем как в их первую встречу. Он не боялся трепать его, гладить, хотя пёс тогда ещё совсем не знал мальчика. Зато Генка его знал по рассказам деда и «пению» в трубку.
Однако это тоже несильно помогло: Орган лишь из последних сил приподнялся на диване и громко гавкнул.
– А знаешь что, – серьёзным тоном сказала Наталья, – пошли, на кладбище сходим. Будет тебе одному тосковать…
Пёс поднял ухо.
– Николая надо навестить, – Наталья погладила пса. – Если ты, конечно, хочешь.
Орган хотел. Он шёл по дороге за Смирновыми, по пути попадались еловые ветки, коловшие лапы. Орган нюхал их и вопросительно смотрел на Наталью. Кажется, ей он доверял больше всего.
– Так положено, – пожимала она плечами.
У могилы Орган долго сидел молча. А потом вдруг «запел». И пение его эхом пронеслось над могильными холмами. Ком застыл в горле у родственников. С веток берёз взлетели птицы. В нос ударил запах глины. Или горести… Сложно объяснить. Но именно так пахнет на кладбище. Генка больше не мог себя сдерживать… Хоть он и обещал деду… Но почему-то «пение» собаки прошибло током. Обнявшись, Смирновы стояли и смотрели в небо. Именно туда уносилась тоска, сливаясь с «пением» собаки воедино.
Обратно шли молча. Орган видел синюю крышу, калитку, большую машину.
Он встал у забора и ждал… Сам не зная чего.
– Ну что, старина, нам пора, – Виктор потрепал его за уши. – Теперь только в выходные приедем. А ты ешь… ешь, а то… – Он тяжело вздохнул и направился на место водителя.
Машина не спеша покатилась вперёд.
– Гав! – проводил их Орган.
Лапы его словно приросли к земле, к дорожке у калитки. Он потоптался на месте и, сорвавшись, побежал за машиной. Он больше не хотел оставаться один под синей крышей. И не хотел терять ещё и Смирновых.
– Папа! Останови! – задохнулся Генка. Он обернулся по привычке и увидел несущегося следом пса. – Там… Там Орган! Он бежит!
Виктор затормозил, а Генка открыл заднюю дверь и выскочил на улицу. Опустившись на колени, он принял пса в свои объятия.
– Хороший. Хороший. Я тебе уже лежанку в комнате приготовил…
Они вместе залезли на заднее сиденье. Орган смотрел в окно и всё быстрее удалялся от того самого дома.
– Добро пожаловать! – Генка повернул ключ и по-хозяйски распахнул перед Органом дверь квартиры, пропуская его вперёд.
Пса встретил пряный аромат диффузора с нотками можжевельника. Пёс узнал этот запах – так пахло в лесу. Орган сделал несколько шагов и замер в прихожей. Следом протиснулись родители и Генка, выгружая пакеты с едой. По пути они заехали в супермаркет и накупили разных угощений, в том числе и для собаки по такому случаю. А ещё ошейник, поводок и намордник. Но Генка их пока спрятал и решил позже рассказать Органу, что по-другому в городе нельзя.
– Давай лапы. Здесь у нас за чистоту, – мальчик достал из тумбы влажные салфетки, прищурился и посмотрел на маму. – Но ты привыкнешь. Я же привык.
Он не особо любил мыть руки и убираться в комнате, но старался: Наталья Игоревна на чистоте была помешана. Даже слишком, как они с папой считали. Поэтому всё и всегда в семье Смирновых тщательно мылось или протиралось антибактериальными салфетками.
Органу ничего не оставалось, как стерпеть гигиенические процедуры. Салфетки приятно холодили подушечки лап. И Генка старался в первый раз сделать это быстро, чтобы не утомлять пса.
– А вот здесь ты будешь спать! – Генка распахнул дверь комнаты. – Рядом со мной. Здорово, правда?! – мальчик опустился на колени и показал Органу цветную мягкую лежанку. – Ну иди же, попробуй.
Орган осторожно подошёл к лежанке, обнюхал и сел. Склонив голову набок, он внимательно посмотрел на Генку.
– Давай! – похлопал ладонью мальчик. – Приляг.
Орган продолжал сидеть.
– Ну хорошо! – Генка забрался на лежанку, свернувшись калачиком. – Вот так надо. А теперь ты.
