Орган залаял. Громко и протяжно. Он несколько раз вильнул хвостом и вопросительно посмотрел на Николая. Тот лишь вяло откинулся на подушку. Пёс подошёл ближе и ткнулся носом в худую ногу хозяина.
Что-то плохое происходило сегодня в доме под синей крышей. Что-то больное и колющее внутри. Что-то, что заставило Органа лаять и метаться по комнате…
Орган принялся скрестись в дверь. Оказаться запертым, когда человеку нужна помощь, это то же самое, что оказаться в ловушке. В западне, из которой нет выхода. Неужели нет?
Орган переводил взгляд с хозяина на окно. Потом возвращался к двери. Неужели он не достанет лапой до щеколды? Неужели у него не…
Пёс подпрыгивал и вытягивался струной, всем своим весом приземляясь на замок. Он уставал, пил воду, но продолжал прыгать. Наконец ему удалось: заветная пружинка щёлкнула, и щеколда поддалась.
Орган понёсся на улицу. Он громко лаял и кидался на забор соседки.
Ираида вывешивала бельё на улице. Едва к забору подлетел пёс, она побелела. Бросив простыни и полотенца в таз, она кинулась к нему. Такого яростного огня в глазах соседского пса она никогда не видела. В них читалась не мольба, а нежелание мириться с происходящим.
Дальше всё было как в тумане. Голоса, звонки, суета.
Но вот Орган вдруг успокоился и лёг рядом с хозяином. Он больше не носился, не лаял и даже перестал следить за Ираидой. Пёс положил голову на грудь хозяину и смотрел на его неподвижное лицо. Он сделал всё, что нужно. Помощь близко. Люди приедут и спасут Николая. И в их доме под синей крышей снова будет как раньше. Орган мотнул головой. О том, что этого вдруг не случится, он думать не хотел. Теперь пёс боялся пошевелиться, чтобы не потревожить и не разбудить хозяина. Орган слышал его слабое дыхание, чувствовал, как крючковатые пальцы теребили шерсть, а потом вдруг рука Николая грузно опустилась и повисла…
Скорая ехала долго. Каждая секунда пульсировала тяжёлым ударом в ушах. Наконец двое в белых халатах вошли в избу – их на повороте встречала Ираида. Орган послушно отступил в сторону. Сын Николая долго не брал трубку. А когда ответил, то услышал, что его отца больше нет…
На похороны пришли немногие: соседи да те, с кем Николай работал в молодости в колхозе…
Виктор сидел в машине и молчал.
– Пап, а Органа куда? – подошёл к нему зарёванный Генка.
– А? – словно очнулся отец.
– Мы же не оставим его здесь. Кто его кормить будет?
– Надо подумать… – Виктор опустил голову на руки. – Может, в приют?
– Пап, да ты что? Он же наш, дедушкин. Деда, знаешь, как его любил…
– А что ты… У нас же никогда никого не было… Взять его к нам?
– Конечно! – закивал Генка. – Я… я обещаю, что сам буду с ним гулять.
– Сейчас у мамы спросим… – Виктор направился в избу, где на кухне хлопотала Наталья.
Орган лежал на диване и не шевелился. Лишь изредка подёргивал ухом, когда слышал своё имя.
– …просит забрать Органа с собой… Говорит, дедушка бы нам не простил…
– Так в чём вопрос. Давай заберём, – Наталья на удивление быстро согласилась.
– Ну что, певец, поедешь в город? – подошла она к Органу и провела рукой по коричневым бокам. Орган ей очень нравился. Он напоминал первую и самую любимую собаку её детства. Но Орган даже не шелохнулся. Он опустил голову на диван и закрылся лапами.
– Кажется, он не хочет, – Виктор был удивлён. – Отец, конечно, говорил, что пёс с характером, но чтобы так…
– Органчик, миленький, ну поехали, – стал уговаривать пса Генка. – У нас тебе будет хорошо. Дедушка велел нам о тебе заботиться.
Наталья смотрела на собаку, и сердце её сжималось. «А ведь он тоскует…» – подумала женщина. Она собрала всё необходимое и открыла дверь:
– Орган, так ты с нами? – спросила Наталья.
Но пёс продолжал лежать.
– Бесполезно, – поняла она. – Пока сам не захочет, мы ничего не сделаем… Ему надо прожить, перетосковать здесь… Пойду попрошу соседку присмотреть за ним, – она выложила в миску еду, налила воды и пошла к Ираиде.
– Ну мы же его не запрём?! – забеспокоился Генка.
– Нет, конечно! – обнял его за плечи отец. Они вышли на улицу. – В дом вряд ли кто полезет, тем более, когда здесь такая охрана.
– Всё в порядке! – к машине подошла Наталья. – Ираида присмотрит. Можно ехать.
Всю обратную дорогу Генка думал о дедушке и Органе.
Вот он смотрит в заднее стекло машины, а дед машет ему рукой. Орган крутится рядом – провожает. Генка шмыгнул носом. Нет больше ни дедушки… Ни тех редких, но таких тёплых моментов… Он мечтал обернуться и увидеть их, как прежде, стоящих у калитки. Генка обернулся, но там никого не было. Дедушка больше никогда не помашет ему.
Из глаз покатились слёзы. Они стекали по подбородку. Генка в свои двенадцать понимал, как раньше уже не будет…
Орган лежал на диване и вставать не хотел. Именно здесь запах хозяина чувствовался особенно ярко. Орган закрывал глаза, и невидимая рука словно проводила по его шерсти.
Два дня Генка неотступно уговаривал отца поехать в деревню проведать Органа. Но поездка сложилась лишь через неделю.
