Через два часа гости действительно начали стекаться в дом семейства Журавлей. На сегодняшнем семейном ужине должны были присутствовать два кузена Виктора Андреевича с отпрысками и супругами, его родная сестра с мужем, престарелый, но молодящийся дядька, седовласый и бородатый дедушка, который обзавелся недавно молоденькой женой, три тетушки, в том числе и упомянутая выше Эльза Власовна, а также партнер по бизнесу и по совместительству крестный отец Нинки, начавший в недавнем прошлом строительство собственного кинотеатра. Моя подруга, которая, скрипя сердце, подчинялась тирании отца, встречала родственников доброй улыбкой и отмечала про себя, что в этом "семейном сброде" она самая красивая. Родственники, а особенно старая, но элегантно одетая Эльза Власовна, безмерно раздражали девушку, и каждому хотелось вылить на голову немногого кипятка и отправить туда, откуда их принесло. Но Нина продолжала притворяться и пыталась сделать все, что в ее силах, чтобы родня считала ее за образец женственности и обаяния. К тому же нужно было произвести хорошее впечатление и на Эльзу Власовну, которая все никак не могла решить, ком из многочисленных племянников оставить завещание. Нинке казалось, что зловредная тетка никому ничего не оставит, зато с удовольствием понаблюдает за тем, как остальные будут перегрызать друг другу глотки в борьбе за деньги.
Гости, хваля красивый ремонт, чинно расселись в столовой, арчатые двери которой вели прямо в холл. Супруги Журавли очень гордились своей столовой: большую ее часть украшал длинный дубовый стол, красиво сервированный немецким фарфоровым сервизом на большое количество персон. Большие окна, украшенные светло-розовыми пышными портьерами, вычурные хрустальные люстры, блестевшие так, словно были посыпаны бриллиантовой стружкой, несколько натюрмортов, выполненных рукой хороших мастеров-классиков, которых так презирал авангардист Томас, новенький блестящий паркет из дуба - все это создавало дополнительный уют. И, по мнению Нинкиных родителей, должно было быть предметом восхищения их гостей. Те, впрочем, кто искренне, а кто нет, новый ремонт и дизайн хвалили. Одна только тетушка Эльза бросила, поджав губы: "Мещанство и профанация". Но это был далеко не первый ее комплемент. С той минуты, как пожилая женщина ступила на порог дома племянника и бросила тому в руки дорогое кашемировое пальто, украшенное пушистым песцовым воротником, Эльза Павлвна успела сказать множество добрых слов всем своим родственникам, старательно следя, чтобы никто не остался без ее внимания. Причем старалась почетная гостью указать на самое слабое место, и с нездоровым интересом смотрела, как человек будет реагировать на замечания. К примеру, одной из Нинкиных кузин, которая несколько лет боролась с лишним весом, но недавно набравшая пару килограммов, тетушка заявила, что "кто-то скоро будет в дверь не пролезать".
Родной сестре Виктора Андреевича, Наталье Андреевной, даме грубоватой и веселой, Эльза Власовна сделала замечание по поводу того, что "кому-то давно пора сделать пластическую операцию на самую выдающуюся часть лица, ибо, как в анекдоте скоро Наташин нос будет приходить в гости на пару часов раньше, чем она сама".
Ира Журавль, старшая сестра Нины, была едко похвалена за откровенный наряд, "в котором и на панель не стыдно, не то, что в приличное общество". Кстати говоря, это миниплатье, купленное за большие деньги в очередном бутике, самой девушке очень нравилось. А после слов старушки, Виктор Андреевич отправил Иру переодеваться.
Нинку же тетя тоже успела отчитать, когда молодая хозяйка дома мило улыбаясь, предложила родственнице принести чего-нибудь попить. Внимательно глядя в голубые глаза внучатой племянницы, Эльза Власовна хрипловатым от многолетнего курения контральто, произнесла:
- Дорогуша, хоть ты и кажешься вежливой, я наверняка знаю, что ты плюнешь мне в стакан. Уйди и не мешайся.
- У вас хорошее чувство юмора, тетушка. - Сдержалась моя подруга, помня о большом завещании, которое могло бы быть оформлено на нее, Нину.
- Ты что, дура? При чем здесь чувство юмора? - Степенно ответила Эльза Власовна. - Я просто тебя боюсь. И не отбеливай зубы так часто - отваляться. А теперь дай мне отдохнуть от себя и найди себе другого собеседника.
"Мерзкая старая ведьма", - сжала кулаки Нинка, но улыбаться не перестала и поспешила к крестному отцу. Его, пожалуй, среди присутствующих гостей, девушка уважала больше всех. Вернее так - его единственного она уважала и даже немного любила. Крестный, которого она с самого детства привыкла называть просто Сашей, никогда не забывал про дни рождения шебутной племянницы и дарил ей хорошие и дорогие подарки. Одним из таких подарков-сюрпризов стал огромный, трехэтажный домик Барби, полностью заставленный мебелью. Этот домик до сих пор стоит у Нинки в комнате, правда, в шкафу. У меня есть такие нехорошие подозрения, что иногда подруга достает старые игрушки, чтобы полюбоваться на них и повспоминать счастливое детство.
