После неудачной попытки самоубийства у Чайковского уже не было сомнений в том, что он находится на грани безумия и что дальнейшая жизнь с этой женщиной быстро приведет его к катастрофе. Модест сообщает, что Петр Ильич «под предлогом якобы полученной им телеграммы, в которой его срочно вызывали в Петербург, 24 сентября спешно покинул Москву, находясь в состоянии, граничившем с безумием». Утром следующего дня на петербургском вокзале Модест увидел старика с худым бледно-желтым лицом, покрасневшими глазами и трясущимися руками. Его сразу же привезли в гостиницу, где случился нервный припадок, после которого он 48 часов пробыл без сознания. Врачи и в их числе психиатр доктор Балинский были едины в том, что полное выздоровление Чайковского возможно лишь в том случае, если его связь с Антониной будет прервана на все времена. Анатолий Ильич, специально выехавший в Москву для того, чтобы сообщить ей об этом, был поражен безучастностью и фривольностью, с которой она восприняла это известие. В 1897 году Антонина была помещена в психиатрическую больницу, где и умерла 20 лет спустя. Известно, что уже к моменту свадьбы с Чайковским она страдала психическим расстройством и имела склонность к нимфомании. В этом смысле, по-видимому, следует понимать следующие строки из письма г-же фон Мекк, посвященные Чайковским своей жене: «Она часами могла рассказывать бесчисленные истории о бесчисленных мужчинах, которые были в нее влюблены. Обычно это были генералы, племянники денежных тузов, известные художники и даже члены императорской фамилии. Столь же часто она с невероятно страстным увлечением подробно рассказывала мне о пороках, жестоких и низменных действиях…». Однако к чести Чайковского следует сказать, что ни тогда, ни позже он не пытался свалить всю вину за происшедшее на жену, что следует из замечания, сделанного им в одном из писем г-же фон Мекк: «Оглядываясь на недолгое время нашей совместной жизни, я вижу, что и моя роль в этом отнюдь не была красивой… В любом случае моя жена заслуживает сострадания». С другой стороны, это позволяет лучше понять парадоксальную ситуацию, возникшую в результате брака мужчины-гомосексуалиста и женщины с гипертрофированной сексуальностью, граничащей с нимфоманией, ибо таким образом два человека, сексуально совершенно несовместимые друг с другом, попытались вступить в брачный союз.
