Во время этого периода странствий он лучше всего чувствовал себя в Сан-Ремо, где задержался на более длительное время. После того как Анатолий в декабре 1877 года возвратился в Москву, Чайковский вызвал к себе молодого слугу Алешу, который обычно сопровождал его в последующих путешествиях. Несмотря на плохое психическое состояние, зима 1877–1878 годов оказалась в творческом отношении весьма плодотворной. По его собственным словам, ему казалось, что он «лучше всего отдыхает за работой». Едва закончив оркестровку Четвертой симфонии, он столь же быстро завершил самую известную свою оперу «Евгений Онегин». Наиболее характерно для этого произведения то, что композитор необычайно лично воспринимал сюжет оперы, и хотя ему казалось, что она адресована лишь относительно небольшому кругу зрителей, он, тем не менее, всю жизнь испытывал к ней особую любовь. Столь же быстро, за несколько недель, был создан скрипичный концерт ор. 35, увидевший свет весной 1878 года. И это произведение несет на себе следы пережитого композитором в последние месяцы, но уже ясно видно, что отчаяние и депрессивное расстройство, наконец, сменяются снова истинной радостью жизни. Чайковский находился в «приподнятом настроении» с момента приезда в Кларан молодого скрипача Котека. Туда же к тому времени Чайковский вернулся вместе с братом Модестом. Об этом он 22 марта 1878 года написал г-же фон Мекк. В этом письме он с радостью сообщает о том, что в таком «фантастическом настроении сочинение музыки приносит одно лишь удовольствие», Он очень хотел посвятить Котеку скрипичный концерт, при сочинении которого молодой скрипач, ставший к тому времени учеником Йозефа Иоахима, дал ему немало технических советов, но боялся дать этим повод для «сплетен», о чем писал своему другу и издателю Юргенсону. Премьера этого скрипичного концерта состоялась лишь в декабре 1881 года в Вене, где партию скрипки исполнил молодой виртуоз Адольф Бродский. И хотя венский критик Эдуард Ханслик назвал это произведение «вонючей музыкой», оно и в наше время продолжает принадлежать к «классике».
23 апреля 1878 года Чайковский наконец возвращается в Россию и сначала направляется в Каменку к сестре Саше. Чтобы создать ему «удобные» условия для работы, она выделила для брата и его слуги Алеши отдельный дом. Чайковский также на некоторое время воспользовался приглашением г-жи фон Мекк, предложившей ему некоторое время погостить в ее огромном имении в Браилове, где ему были предоставлены отдельные помещения и весь штат прислуги находился в полном его распоряжении. И вновь его порой одолевала грусть, самым эффективным лекарством от которой была работа. 18 июля 1878 года он писал г-же фон Мекк: «… Работа нужна мне, как воздух для дыхания. Праздность мгновенно вгоняет меня в тоску…. я недоволен собой, я даже ненавижу себя… Я весьма подвержен меланхолии и знаю, что ни в коем случае не должен по желанию бездельничать. В работе мое спасение». Все большую роль для него начинает играть алкоголь, о чем он еще прошедшей зимой написал брату Модесту: «… вечером я все время выпивал по нескольку рюмок бренди. И днем тоже выпиваю порядочно, без этого у меня ничего не получается… Даже для того, чтобы написать письмо, мне требуется глоток. Все это говорит мне о том, что я еще не вполне выкарабкался».
