Волнение подступает сильнее, когда Хань опускается в кресло рядом с кроватью и задерживает дыхание, касаясь чужой ладони. По-прежнему холодная, но какая-то… живая. Может быть, он все-таки сошел с ума и ему это кажется? Лу не верит своим ушам и глазам, когда слышит судорожный вдох и видит, как веки, дрожа, слабо приоткрываются. Лухан от накатившего волной неизвестного страха и буквально раздирающего его на части счастья не сдерживается, утыкаясь лицом в раскрытую ладонь, слабо пошевелившуюся от прикосновения и плачет. Задыхается, но не перестает и только целует каждый пальчик, раскрытую ладонь и запястье с нездоровым переплетением сильно выделяющихся вен под бледной кожей. Он так боится поднять голову и заглянуть в темные глаза, смотрящие на него устало, вопросительно, непонимающе. Сделать это его заставляет хриплый вдох, от которого Хань едва ли не подскакивает на месте, испугавшись, что Се стало плохо.
— Х-хун-а… — шепчет Лухан, заикаясь из-за подступающей истерики. На него по-прежнему смотрят. — С-се… Я… Господи, нужно же врача позвать, — Лу Хань молнией вылетает из палаты, натыкаясь на ходящего из стороны в сторону Кая. Тот без слов разворачивается и бежит к ординаторской, и Лу благодарно выдыхает, возвращаясь на свое место.
Сехун не шевелится, ничего не говорит, просто смотрит в одну точку, не моргая, заставляя нервничать перепуганного старшего в разы больше. Врачи появляются в считанные секунды, тотчас оттесняя Ханя в сторону, принимаются за Сехуна, задают ему какие-то вопросы, светя в зрачки фонариком, что-то подключают и отключают на приборах, вынимают из закрепленного на руке катетера регулятор, протирая флакон капельницы и, вводя в него нужную дозу лекарства. Бэкхен, появившийся из-за шума, выводит сопротивляющегося Лухана из палаты, уверяя, что Се ничего не грозит.
— Ч-что с ним? Почему у него такой взгляд? Почему он молчит? — засыпает вопросами старший.
— Хань, неужели ты думаешь, что после трех с лишним месяцев комы Сехун сразу же встанет, пойдет и будет жить как раньше? — удивленно посмотрел на него Бэкхен, легонько встряхивая парня за плечи и приводя в чувства. — Очнись, так не бывает. Дай ему время прийти в себя.
— Лу Хань? — молодые люди оборачиваются к доктору, что мгновение назад вышел из палаты Сехуна. — Нам нужно поговорить.
— Конечно, — выдыхает Хань, игнорируя стучащую в голове мысль о чем-то неправильном, плохом, неизбежном.
— Выдохните для начала, — говорит мужчина, видя, как блондин нервничает и рвется к его пациенту. — Он пришел в сознание и больше не напугает вас внезапной его потерей. Понимаете, в жизни Сехуна сейчас очень трудный период. После комы ему нужно будет дать понять, что он на некоторое время, можно сказать, выпал из реальности. Сейчас Сехун очень слаб и пока ждать от него каких-либо слов или действий не стоит. Примерно две недели ему понадобится на восстановление. После этого он сможет самостоятельно передвигаться, принимать пищу и разговаривать. Самое главное, чтобы близкие люди находились рядом. Тогда процесс пойдет быстрее.
— Я все сделаю, доктор, — кивнул Хань.
— Очень хорошо. А теперь к более важному, — Лухан напрягся, следя за тем, как мужчина снимает очки и массирует веки. — Видите ли, после комы у Сехуна временная потеря памяти.
— Ч-что?..
— Он не помнит ничего и никого. Он не помнит, что с ним произошло, не помнит своего детства, родителей, друзей, кем работал, кого любил, а кого ненавидел. Лу Хань, успокойтесь, прошу вас, — доктор поддержал за локоть парня, видя, что тот едва ли находится в сознании. Мужчина вздохнул, желая поскорее закончить разговор, но все-таки он был вынужден продолжать: — Это временно, Лу Хань. Память будет восстанавливаться по мере его выздоровления. В ближайшие несколько недель он должен все вспомнить. Вы можете напоминать ему что-то из прошлого, но не загружайте слишком сильно — Сехун может переутомиться, пытаясь что-то вспомнить, и тогда все будет гораздо хуже.
— Это точно пройдет? — севшим голосом уточнил молодой человек.
— Конечно. Терпение, Лу Хань, и еще раз терпение и вот увидите, совсем скоро Сехун будет абсолютно здоров. Вы выдержали почти четыре месяца комы дорогого вам человека, какие-то ничтожные несколько недель Вам не помеха.
— Вы правы, доктор, спасибо, — улыбнулся Лу. — Я могу побыть с ним?
— Конечно. Еще несколько часов Сехун будет бодрствовать.
Тихо проскользнув в палату, Хань кинул осторожный взгляд на кровать. Сехун лежал, прикрыв глаза, но стоило Лу сделать шаг, как он открыл их, немного повернув голову в его сторону.
— Се… — снова сжимая ладонь любимого, Лухан смотрит в шоколадные глаза Сехуна, стараясь прочитать что-то по ним. Он видит настороженность, что больно режет по сердцу, серьезность, которой Лу всегда любовался и интерес, греющий душу. — Я так скучал по тебе, — с замиранием сердца произносит старший и видит, как брови Се взметаются вверх. — Ты ничего не помнишь сейчас, но доктор сказал, что обязательно… обязательно все будет хорошо.