«Волшебный мир сотрясает лишь одна единственная новость: будет ли война? Беспокойная нынче Европа бьет в колокол тревоги из-за поведения известного темного волшебника Геллерта Гриндевальда. Тысячи последователей и сотни убитых — так начинается его приход к власти. Волшебники во всей Европе массово готовятся противостоять волшебнику, что агрессивно меняет саму суть существования волшебства. Его гнету подверглись уже такие страны как Италия, Германия…»
Чем дальше читала Вальбурга, тем круглее глаза становились у всех, находившихся в купе. Том сомкнул пальцы рук друг с другом и прикрыл глаза, не видя, но очень ярко представляя реакцию друзей на статью, что они сейчас слушали. А будет ли… война?
***
— Особняк Ричардсон. — Мальчишка бросил летучий порох в камин, зеленое пламя взвилось в воздух и закружило его, пронося мимо сотен решеток других домов и, наконец, остановила его в камине небольшого светлого кабинета. Том осторожно выбрался из него, отряхиваясь от золы и оглядываясь в такой знакомой комнате.
За письменным столом сидела женщина, склонившись над документами, она не сразу подняла на мальчика взгляд. Это как раз дало ему время привести себя в порядок. Когда же женщина, наконец взглянула на него, то алые губы расплылись в мягкой и нежной улыбке.
— Добро пожаловать домой, Томас.
Розамунд поднялась и, не успела она выйти из-за стола, как была заключена в крепкие объятия приемного сына, что так трепетно прижался к ней в порыве чувств. Леди вновь улыбнулась и тоже обняла мальчишку, бережно поглаживая его по черным волосам и тихо шепча: «мой мальчик, с возвращением».
Весь вечер до полуночи они просидели в кабинете, разговаривая. Говорил в основном Том, рассказывая, как провел первые полгода в Хогвартсе, как организовал с друзьями дополнительные встречи для отработки заклинаний, как стал одним из лучших на потоке, как преподаватели им гордятся, давая дополнительные задания для отработки навыков. Розамунд же по большей части молчала, слушая его. Она ласково гладила черные волосы, постепенно присыпляя мальчишку, пока тот не уснул на ее руках.
Наутро слуги были немало удивлены при виде молодого господина. Дворецкий Макгроу и вовсе стал просить прощения, что не услышал, как Том приехал в ночь (как сказала Роза, чтобы объяснить его неожиданное появление). После вкусного горячего завтрака, Том и Розамунд переместились в гостиную пить чай со свежим грушевым пирогом, что приготовила кухарка в качестве извинения за невнимательность слуг.
— Простите, я уснул вчера. — Том виновато улыбнулся женщине, когда они сели на диван с кружками чая.
— Всё хорошо, милый, я понимаю, что ты устал с дороги. Я не имела права мучать тебя расспросами. — Розамунд весело рассмеялась, потрепав мальчишку по щеке. Тот довольно зажмурился, покорно терпя нехитрые манипуляции с его лицом. Пожалуй, такое было позволено только Розамунд.
— Теперь Ваша очередь рассказывать, миледи. Что происходило у Вас?
— Ну, на самом деле ничего интересного. — Розамунд тяжко вздохнула, покачивая головой. — Как я тебе писала, Дэвид лишился рассудка. С каждым днём всё хуже и хуже. Даже не представляю, с чем это может быть связано. Он просто в какой-то момент начал себя вести странно. Очень странно. Начал проявлять ко мне знаки внимания и… Ох, это не укладывается в рамки нормальности. Если опустить подробности, то он прошел обследование и врач подтвердил, что ему нужен особый уход. Сейчас, на первое время, я наняла ему сиделку-медсестру. Она присматривает за ним. В январе снова поведем его на обследование и, если состояние будет ухудшаться, то боюсь… придется отдать его в клинику.
— Это будет правильным решением, миледи. Он может быть опасен для общества. А если он однажды вдруг решит напасть на прислугу…
— Ты прав, Том. Поэтому я поручила его камердинеру пристально приглядывать за ним. Кроме того медсестра имеет достаточную физическую подготовку, чтобы справиться с ним.
— А что насчет издательства? — Том взял кусок пирога и откусил кусок, отметив, что, несмотря на вкусные блюда, что готовят в Хогвартсе, по этим пирогам он скучал. Возможно, сила привычки?
— Сейчас я веду все дела, но я не чувствую в себе особой силы и желания к этому. Видимо, всё же это не женская работа. Но я буду стараться. Всё-таки это дело моего мужа и я не могу просто так продать его.
Женщина улыбнулась, но Том не поверил ее улыбке. Сколько он себя помнил, она всегда говорила о муже, но всегда эти слова были какими-то неестественными. Словно бы муж Розы был чужим для нее человеком. Этого не понять, если не знаешь ее хорошо, так хорошо, как знал ее Том. Та Розамунд, была независимой, готовая к любым сложностям. Она никогда не рассчитывает ни на кого-либо, никогда не цепляется ни за какие связи. И он знал, что ей абсолютно плевать на своего мужа.
— Кажется, мистер Эйвери уделяет вам много своего внимания… — Том опустил глаза в кружку, а Роза чуть ли не подавилась откусанным пирогом.
— Том!
— Ох, простите миледи, я не имел в виду ничего такого… просто ребята постоянно об этом говорят и это уже застряло у меня в голове.
