— В общем, Роза написала, что обратилась к врачу-психиатру. Это кто-то вроде целителя у нас, который специализируется на психических заболеваниях. Теперь Дэвид проходит принудительное обследование. И, если подтвердится, что у него не всё в порядке с головой, встанет вопрос: нанимать ему сиделку, забирать его к нам домой или отдавать в спец. лечебницу. Соответственно, все права на управление издательство перейдут Розамунд. Забавно, правда?
— М да уж. Как говорится, сам перерезал себе горло.[1]
— И не говори. — Том улыбнулся, припоминая, что это именно он в пять лет «вложил лезвие»[2], когда отправил Дэвида по лестнице вниз.
________________________________________________
Архив. Из воспоминаний Горация Слагхорна. Преподавателя Тома Реддла.
— Томас — чудесный мальчик. Всегда стремился к знаниям, стремился быть во всём первым. И при этом, кстати, всегда находил время для друзей. Он был талантливей многих, но скрывал это. Нет, простите, я не правильно сказал… не скрывал, а не выставлял напоказ. Мне нравился этот юноша. Да. Всегда нравился.
Со второго года обучения он стал участвовать в дуэльном клубе. Наверное, именно на это время пришел рассвет его славы в школе. Его стали замечать не только преподаватели, но и другие ученики. Он был популярен в школе и на остальных факультетах, не только на Слизерине. Однако, слава и внимание других не прельщали его. Том был очень скромным и тихим юношей. Всегда вежливый, галантный, но при этом не лишен остроумия и острого языка.
Что? А, когда собрал свою компанию? Если не ошибаюсь, это произошло к концу первого курса. Он окружил себя особой группой ребят, что уважали его как друга и как лидера. К концу обучения некоторые из них буквально… поклонялись ему. Это касается Лестрейнджа. Уж не знаю в каком смысле, но он был неравнодушен к Тому.
Архив. Из воспоминаний Эмерсона Лестрейнджа. Приближенного Тома Реддла.
— Я не буду с вами говорить, ублюдки! Проваливайте отсюда! Пошли прочь! Я не собираюсь говорить о НЕМ с ВАМИ! Everte Statum!
Хогвартс экспресс набирал ход, прорываясь через снежную пелену, унося учеников школы обратно домой на рождественские каникулы. За окном гудела вьюга, залепляя стекла снегом, словно бы играя в снежки, а в самом поезде было тепло и уютно. Многие сидели небольшими компаниями, которыми обычно общаются в школе. Так же было и с Томом. Он, Блэки и Малфой с Ноттом ехали в одном купе, обсуждая прошедший год и предстоящий рождественский бал в Малфой мэноре.
— Отец решил в этом году не приглашать слишком много гостей. — Абраксас вальяжно растянулся на сидении, положив ногу на ногу. Он сидел между Томом и Рэймондом, а на противоположном сидении разместились оба представителя семейства Блэк. — Решил пригласить только самых приближенных. Он даже думал не звать Эйвери, но поскольку тот начал бегать за миссис Ричардсон, придется и его звать. Эх, Том, зачем вы создали нам такие проблемы?
— Конечно же специально. — Реддл весело усмехнулся, отвлекаясь от «Ежедневного пророка». — Нам просто было скучно, и мы подумали, не создать ли Малфоям проблем.
— Не обязательно язвить. — Надулся белобрысый мальчишка, скрестив руки на груди под общий смех.
— Слушайте, Абраксас, Рэймонд, я не понимаю, почему вас так беспокоит ухаживание мистера Эйвери за леди Розамунд? Она даже Альфарда так не беспокоит, хотя он влюблен в миледи! — Вальбурга покачала головой, но тут же получила своим же журналом о моде по макушке от младшего брата.
— Н… не влюблён я! — щеки младшего Блэка залились ярким румянцем. — Да и вообще… хватит. Сиди и выбирай платье. А то до бала пара дней, а ты так и не выбрала его.
— Том, кстати, ты сейчас в поместье за город поедешь? — Бурга забрала у брата журнал и обеспокоенно посмотрела на мальчишку у окна. Тот вновь оторвался от чтения и посмотрел на девочку задумчивым взглядом, словно бы решая, куда ему ехать.
— Нет, я поеду до вашего дома в Лондоне, а оттуда через камин уже в поместье Ричардсон. Иначе я доберусь домой только ближе к рассвету.
— Ох, хорошо. А я-то уже волноваться начала…
Ребята продолжили галдеть, а Том вернулся к чтению. Он и сам не заметил, как его руки слегка задрожали, а лицо побледнело, покрывшись легкой испариной от нахлынувшего ужаса одновременно с возбуждением после прочитанного в газете. Это было связано с тем, что Розамунд оказалась права.
Однажды, на его девятилетие в окружении родителей Блэков и Малфоя Роза упомянула о волшебной войне. Как, откуда она могла это знать? Тогда ее слова не восприняли всерьез, но теперь на балу у Малфоев к ней явно будет повышенный интерес. Всем наверняка захочется узнать как можно больше. Но ведь Роза обычная магла, которая знает немного больше лишь благодаря некой волшебнице… а была ли та волшебница?
— Том! — Голос Абраксаса и сильная тряска за плечо заставила мальчишку слегка вздрогнуть и обратить взгляд к друзьям, что с удивлением смотрели на него. — У тебя всё хорошо? Ты неважно выглядишь.
— Вот. Читайте. — Том развернул газету и протянул ее Вальбурге, чтобы та прочла вслух.
