— Оу, ну, да, конечно. — Розамунд улыбнулась дворецкому и положила альбом обратно. — Благодарю, прямо сейчас посмотрю, что же вам удалось достать. А пока можете идти.
Дворецкий поклонился и покинул зал, а Том заметил, с каким отвращением женщина посмотрела на эти вещи. Кажется, они ей были совершенно безразличны. И неудивительно, за все годы, что Том жил с леди, она использовала покойного супруга только в качестве оправданий в той или иной ситуации. Но он ни разу не видел, чтобы она вспоминала о нем или горевала по нему. Действительно горевала, по-настоящему. А тот траур, что она надевала в день его смерти — лишь фарс, который от нее требовал высший свет.
— Убрать это всё на чердак, мадам? — Предложил Том, тоже возвращая альбом в коробку.
— Придется сначала это всё отсмотреть ради приличия. — Женщина вздохнула и села на диван, толкая одну из коробок ногой, заставляя альбомы и какие-то бумаги высыпаться на ковер. — Можешь пока идти, заняться чем-нибудь интересным, Том. Тебя ведь не касается весь этот бред.
— Что вы, я хочу помочь.
Реддл сел на пол, скрестив ноги, и подавая один из альбомов матери. Следующий он взял сам, открывая его и пролистывая. В первой коробке было совсем ничего интересного — детские фотографии братьев Ричардсон. Их Розамунд попросила убрать в библиотеку. Вторая коробка — свадебные фотографии, очень милые и теплые. Роза даже засмотрелась на них. Но, они были скорее интересны просто как картинки, нежели как воспоминания о событии. Эти фотоальбомы убрали в кабинет к леди, в один из шкафов. В третьей коробке — прочие фотографии уже после свадьбы. Счастливая семья, ничего не скажешь. Эти альбомы тоже отправились в библиотеку. И в последней коробке различный памятный хлам в виде статуэток, украшений и прочей ерунды, которую Роза попросила Тома убрать на чердак.
— Не понимаю, зачем мне этот хлам? Мне казалось, что все уже поняли, что я перестала быть такой же сентиментальной, что и семь лет назад.
Розамунд откинулась на спинку дивана, тихо вздохнув и распуская волосы. Том, вернувшийся с чердака, обогнул диван и, встав позади женщины, запустил пальцы в ее волосы, начиная мягко массировать голову, чтобы немного расслабить Розамунд. Кажется, перебирание хлама ее только разозлило.
— Может они просто хотели сделать Вам приятное, мадам. — Том слабо улыбнулся, а Роза молча прикрыла глаза, тихо вздыхая и позволяя Тому поухаживать за ней. Уже был вечер, они потратили на разборку вещей слишком много времени, а потому сил заняться чем-то еще не было. — Кстати, миледи, вы нашли, кого поставить управляющим издательства?
— Если честно — ума не приложу. Я уже всех знакомых перебрала из маглов, но ни на кого не могу оставить его.
— А как насчет мистера Спарэкса?
— Дворецкого Дэвида?
— Да. Насколько я знаю, он часто помогал дядюшке в работе.
— Ты прав, часто… Пожалуй, стоит поговорить с ним об этом. Какой же ты у меня умный, Томми.
Реддл улыбнулся и обошел диван, садясь рядом с Розамунд, забираясь к ней в объятия, положив голову на плечо. Сколько бы лет ему ни было, он, наверное, никогда не откажется от ее объятий. Они успокаивали как его, так и ее. Он чувствовал это, а потому сам стремился к ним. Розамунд прижалась щекой к макушке сына и стала слегка покачиваться из стороны в сторону, словно бы укачивая мальчика.
"Всё-таки время — странная вещь. Им измеряется бесконечность, им отмеряется человеческая жизнь, которая может оборваться в любую секунду. Секунды, минуты, часы — всё это единицы, которыми мы считаем свою жизнь, ведём обратный отсчёт до ее окончания. Интересно, когда человек рождается, где-нибудь запускается счетчик отведённого ему времени? А если и так, то можно ли его остановить? Или изменить время на нем? Как вообще работает эта система? Если кто-то меняет что-то в ходе времени, но меняются ли из-за этого "счётчики" жизни? Почему мне это всё не кажется бредом? Хах, кажется, я слишком много общаюсь с Дамблдором".
— Том? Ты задремал? — Роза посмотрела на сына на своем плече, что дремал, тихо сопя.
— Да, немного. Миледи… — Ресницы Тома дрогнули, он приоткрыл глаза. — Знаете, я кажется решил, чем хочу заняться в будущем.
— И чем же?
— Хочу работать в отделе "Работы со временем". Изучать его аномалии, маховики, путешествия во времени…
— Хочешь стать невыразимцем? — Розамунд с удивлением посмотрела на сына, осторожно убирая прядки волос с его лба. Помнится, в изначальной истории он хотел стать преподавателем в Хогвартсе, а карьера в министерстве его не интересовала.
"Так, Амелия, куда ты завернула историю?!" — Мысленно выругалась женщина. Нет, она была рада, что ход истории изменился, но теперь она совершенно не понимала куда именно движется Том и какое будущее его ждёт.
— Да. Как мистер Розье и мистер Блэк. Они ведь оба работают в отделе тайн. Думаю, пока что это единственное, что мне действительно интересно.
— Ох, ну раз так… Я не против. — Розамунд улыбнулась, погладив сына по щеке. — Только будь осторожен, ладно? Со временем шутки плохи.
— Конечно, не стоит беспокоиться, мадам.
