Первым делом, конечно же, приняла обезболивающую настойку. Посидела минут пять и побрела в ванную любоваться на себя. Видок был примерно такой, который я и ожидала. Вообще-то солнечные ожоги легко лечатся особой мазью. У домовых на кухне часто случаются ситуации, где требовалась эта мазь. Но мне ни разу не доводилось использовать её на всё тело. Времени на лечение я потратила много. Потом попила морс, немного поела паштета и варёных яиц и осторожно выбралась обратно в туалетную кабинку.
Чтобы блеск мази не был слишком заметен на теле, пришлось одеться и уже после этого лечь в кровать. Со всеми этими похождениями поспать до подъёма получилось часа два. А с учётом предыдущей бессонной ночи я совершенно не услышала гонг.
Кто-то попытался меня разбудить и увести на завтрак. Кажется, я слышала стук стека надсмотрщицы о спинку кровати, но не отреагировала. Более-менее пришла в себя, когда женщины вернулись с ужина и занялись ежедневной уборкой.
В эту ночь я неплохо отдохнула в схроне. Поела от души, осмотрела себя со всех сторон. Ожоговая мазь сняла боль и облегчила состояние. Кожа уже не выглядела малиновой и не имела волдырей. Хотелось и лицо привести в норму, но я побоялась это делать, и без того у надсмотрщицы много лишних вопросов возникает, как при урезанной пайке и пытках я продолжаю иметь цветущий вид.
Следующим неприятным сюрпризом стало то, что все дни, что я пропустила стоя у столба и валясь в спальне, мне придётся отрабатывать. Моя норма ежедневных изделий из кожи увеличилась на одну единицу. Причём там ещё и штрафные санкции наложились. Сами понимаете, что для меня это не было проблемой. Но и показывать, что могу пошить больше, чем положено по норме, не стоило. Я послушно сдавала двадцать одну штуку в день и не роптала.
Казалось бы, жизнь снова вошла в какой-то ритм и меня перестали замечать. Расследование пропажи двух заключённых ни к чему не привело. Свидетели не появились, моя экзекуция не принесла плодов. Думаю, надзиратели и сами понимали всю глупость содеянного. Надсмотрщица лютовала, каждый вечер устраивала построения и личные досмотры каждой, но толку от этих действий не было.
Приходил какой-то маг и шуровал чем-то воздушным в туалетных отверстиях. Это он разумно рассудил, что девиц могли убить, расчленить, да и скинуть в туалет. Как это сделать без инструментов и достаточно быстро, никто не подумал. Маг воздуха вскоре сообщил, что туалеты работают в обычном режиме, ёмкости заполнены дерьмом и ничем более.
Напуганная всем этим, я не рисковала убирать помещения магией. Добросовестно таскала воду, мыла тряпкой и уставала как собака. В один из вечеров надсмотрщица застала меня за уборкой туалета.
— Ничего тебя не берёт. У столба постояла. Работы тебе прибавили, а ты всё хорошеешь. Я ведь докопаюсь до твоих секретов, — хлёстко ударила она меня по спине стеком.
В этом случае самое верное дело молчать и не возражать. Я и молчала. А после терпела то, как продолжает избивать меня надсмотрщица. С терпением в этот день у меня было не всё хорошо. Тозя подпортила настроение с самого утра, поставив меня на разгрузку кожи. Предлагалось, что я не успею сдать норму ножен и попаду на штраф. Пришлось подыгрывать и мне навесили уборки выше крыши. А тут надсмотрщица заявилась с претензиями.
— Думаю, тебе нужно нос сломать и зубы выбить, чтобы не скалилась, — прорычала женщина и ухватила меня за ворот.
В общем зря она так близко подошла, да ещё и с угрозами. Достало меня это всё! Испытанный в деле топорик для мяса в одно мгновение оказался в руке. Тюк по голове садистке, тюк ещё раз и ещё. Поразительно, насколько крепким оказался её череп. Или это у меня сил совсем мало?
Труп надсмотрщицы я припрятала там же, где и первые два. Туалет почистила магией, уделяя особое внимание стенам. После зафиксировала дверь магией и скрылась в подпространстве. Переодевалась и отмывалась я в большой спешке. Туалет — это не душевая. Его посещают чаще и меня могут в любой момент побеспокоить.
«Скоро профессиональной убийцей стану», — зло размышляла я, складывая инвентарь для уборки туалетов в кладовку.
Затем таскала питьевую воду, подтирала полы в коридоре и управилась как раз к тому времени, как наши тётки пошли готовиться ко сну. Меня же запоздало накрыла истерика. Еле сдерживала себя, старясь не показывать, как дрожат руки. Повезло, что никому до меня дела не было, и отсутствие надзирательницы не заинтересовало. Напротив, все обрадовались, что в этот вечер не будет проверки.
С утра все привычно выстроились напротив барака и стали ждать надзирательницу. Она всё не шла и не шла.
— Тозя, может, на завтрак пойдём? — предложил кто-то из женщин.
— Пойдём, — опасливо оглянулась по сторонам старшая по бараку и повела нас за собой в столовую.
Не поверите, но отсутствие надсмотрщицы обнаружили лишь через три дня. Женщины сами ходили в столовую, на работы, убирали барак согласно графику и никто не спешил доложить начальству о том, что не видели надзирательницу достаточно давно.
