— Очень жаль, — вслух произнес он. — Тогда я подумаю, кому еще можно будет поручить такое деликатное дело, и оповещу вас.
— Так точно, господин генерал, — кивнул полковник.
— Удалось выяснить, что произошло в той лаборатории в министерстве? — продолжил Бодлер-Тюрри.
— Нет, господин генерал, — ответил полковник, и что-то кольнуло каменное сердце цепного пса королевы, ужаса Розми. «Господин генерал» — любимая присказка Михаэля. В их общении парень постоянно ее повторял, можно сказать, через слово — маленькая игра, как и ворчание самого Винсента о внешнем виде агента. Два самых верных человека, которым было позволено свободное общение с их грозным начальником — О'Брайен и Ломбарго. Остался теперь только один. Почти сын, Михаэль, больше не заладит свое бесконечное «господин генерал».
— Почему, полковник Фишер? — нахмурился Винсент.
— Всего два человека знают, что там произошло, — пожал плечами заместитель. — Ее Величество и полковник Увинсон. Допросить Ее Величество мы не можем, а она утверждает, что не помнит, что случилось в той лаборатории; допросить же полковника мы не можем потому, что Ее Величество приказала нам не трогать его.
— Увинсон сам что-нибудь сказал? Или то же не помнит ничего? — рыкнул Бодлер-Тюрри.
— Он сказал лишь, что не знает, что там произошло, господин генерал, — ответил Мартин. — И он не знает, кто были те люди, но одного из них, Майлзу Буэночи, удалось уйти. Я лично проверил все наши базы, господин генерал, — продолжил Фишер, — и нашел лишь одного человека, подходящего по возрасту к этому имени. Это мальчишка из трущоб Фритауна, он погиб пятнадцать лет назад в приграничной схватке с Алсултаном.
— В смысле? — насторожился глава РСР.
— Майлз Буэночи из трущоб. Единственным шансом для него пробиться в жизни была армия. Он завербовался в пехоту, попал по распределению в саперы, потом был отправлен на границу с Алсултаном, где погиб через три месяца службы, — отчеканил Фишер.
— Твою ж мать, Мартин! — не выдержал генерал Бодлер-Тюрри. — Что, на хрен, в Розми происходит?! Напавшие на Ее Величество ублюдки превращаются в пюре из блендера, их ровным слоем размазывает по полу и потолку лаборатории военного министерства! Те, кто об этом знает, молчат! А еще воскресает какой-то мальчишка из трущоб Фритауна, погибший на границе с этим долбанным Алсултаном! Может, скоро Сет вернется в силах тяжких в нашу чудесную Розми?!
— Простите, господин генерал, но… — начал было растерявшийся Фишер, но его прервал Винсент, немного успокоившийся, вернувший контроль над собой.
— Найдите мне этого проклятого Буэночи, полковник! Остальное я сам как-нибудь сделаю.
— Как прикажите, господин генерал. Я могу быть свободным?
— Да, идите, — отпустил его Бодлер-Тюрри.
Когда за ошалевшим заместителем закрылась дверь, Винсент подошел к окну, взглянул на море и горько улыбнулся своим мыслям.
— Да, Фажетти, по сравнению со мной ты и не ошибался, а я заставил тебя застрелиться. Мне тоже следует это сделать, мой промах куда страшнее, но нет, не сейчас. Может быть, потом. А пока я должен понять, что же происходит в мире. Ведь Пророчество — жреческая сказка, ничего более, однако, куда не сунься, везде торчат змеиные хвосты! Везде! — он помолчал немного. — Ты был прав, капитан Ломбарго, в Нерейде происходит нечто странное. Я сам попробую с этим разобраться. Твоя же служба отныне окончена, можешь больше не носить свой китель. Надеюсь, Зулат и Осирис, если они существуют, будут к тебе благосклонны.
Он отвернулся от окна.
Путь его лежал в Нерейду. Винсент знал, что там его ждет что-то важное, не факт, что ответы на бесчисленные вопросы, но…
2
Дримс спал коротким тревожным сном прямо в комнате отдыха дежурного экипажа, на старом замусоленном диване. Ему давно надо было выспаться, да только штурмы участились, волны тварей одна за другой накатывались на обороняющийся крохотный городок. Порой монстрам все же удавалось прорвать оборону и ворваться в город. Тогда бои вскипали на улицах Миранды, окрашивая кровью каменные мостовые, забрызгивая алой, черной, синей и зеленой кровью и слизью поросшие зеленым и серым мхом стены.
Ривс уже не помнил, когда он высыпался в последний раз, и, наверное, неделю не был у себя дома, чуть ли не окончательно перебравшись в казармы, где усиленно шел ремонт… Ну, или что-то несколько напоминающее его. Жизнь превратилась для капитана в бесконечную череду вылетов днем и ночью, руководства восстановлением стены, посиделками в кабинете полковника над планами города и старыми чертежами подземных туннелей, из которых время от времени тоже прорывались твари. Перемежался этот сплошной кошмар починкой вертолетов, битьем морд техниками и пилотам, пытавшимся в такие тяжелые времена напиваться от страха, обучением новобранцев, да редкими походами на склады для ревизии запасов продовольствия и оружия.
