— Полковник Лэндхоуп, эта истина стала очевидной, — влез Дримс. — Мы убедились в наличие в Миранды жрецов Сета и сетопоклонников. Пусть одна из них у нас в камере, но Грегор сбежал. Я переговорил с Леоном, проконсультировался у младшего лейтенанта Мэйфлауэра, и переговорил с майором Сивиром: они полагают, что эта версия вполне жизнеспособна.
— Нашел экспертов: сопляка-медика, любопытного аналитика, выгнанного за прегрешения из военного министерства и ноэла-дуэлянта, — отмахнулся Лэндхоуп.
— И все же, господин полковник, отец Мэйфлауэра — довольно известный историк, специалист по тому периоду истории, который принято называть периодом Восставших Болот! Тогда твари вели себя точно также разумно, также атаковали, ходили легионами и подчинялись жрецам Сета и жрецам Стареллы! Это подтверждено исторически, — не отставал Дримс от старика, направившегося в обратный путь к двери.
— А аналитика выперли из военного министерства именно за его любопытство! Он всегда пытается докопаться до истины, — включился в спор Лавджой.
— Дримс, откуда ты слов таких умных нахватался: легионы, период Восставших Болот? — съязвил Лэндхоуп.
— Я прочел книгу отца Мэйфлауэра, — немедленно ответил Ривс. — И в школе я все же учился.
— И много ты помнишь из школьной программы? — искренне заинтересовался «гном». — Когда ты время еще и книги читать находишь?
— От этого зависит наше выживание, время пришлось найти, — честно признался Ривс. — А в данном случае, зависит не выживание, а количество месяцев, сколько нам еще осталось прожить.
— Хорошо, если вы оба, Алонсо, Сивир и Мэйфлауэр мне тут в пять глоток орете об управлении этими тварями извне, то я готов поверить, — полковник опустился в свое кресло за письменным столом. — Но КАК они управляют этими тварями? И как это прекратить?
— Этого я не знаю, господин полковник, — покачал головой Дримс.
— Лавджой?
— У Леона тоже пока глухо, — пожал плечами Лавджой.
— Тогда что вы мне тут устроили? Что нам с того, что этими тварями кто-то управляет? Если мы не знаем при помощи чего, и как это остановить? — наклонился к ним командир.
— Если мы знаем, что тварями управляют, то нам надо найти тех, кто управляет, и убить их! — не выдержал Ривс.
— От голова буйная! Убить бы ему только! — хлопнул по столу «гном». — А где они находятся? Где? Ты хоть представление имеешь? Нет? И я не имею. У нас разведки нет! А за стену я никого не пущу, да и не пойдет никто. Больных на голову у меня только два есть, и оба они сидят тут, и никуда не пойдут, — он нахмурился, помолчал немного, потом заговорил вновь. — Короче, господа офицеры, мы наметили план обороны, обсудили предстоящие трудности, обозначили пути поисков решения проблем, а теперь идите спать. Поздно уже, тварей вы сегодня хорошо потрепали, вряд ли они сегодня-завтра полезут на очередной приступ.
— Господин полковник, надо подумать о кладках… — напомнил Лавджой.
— Надо… А что мы можем сделать? Нам же даже за стену не выйти. Будем надеяться на чудо. Больше нечего. В Нерейде и во Фритауне тоже не дураки. Когда поезд не вернется, они поймут, что мы в окончательном кольце. Надеюсь, поймут они это, когда мы еще будем живы.
В кабинете, наполненном запахом старой бумаги и серьезных раздумий, ненадолго повисла тишина. Трое мужчин погрузились в свои мрачные мысли, осознавая, что жить-то им осталось не так уж и долго. Одно дело, понимать, что можешь погибнуть в любой момент от лап тварей, а другое — знать примерную дату собственной смерти.
— Что у нас с сетопоклонницей? — старик устало потер покрасневшие глаза.
— Сидит, молчит, — пожал плечами Лавджой.
— Так и не желает ничего нам рассказать? — устало спросил «гном».
— Не желает, — подтвердил капитан. — Ультрапентотал у нас старый, лет десять назад срок годности вышел. Он уже весь выветрился или же в отраву превратился. А другими методами я пока не рискну ее допрашивать, мои мужики могут не выдержать. Пусть еще немного посидит, подумает, а там уж я сам, коли выхода другого нет…
— Как бы нам твоя щепетильность боком не вышла, — поджал губы полковник. — Может быть, она знает, как можно хоть из города выйти…
— У нас итак ненадежны некоторые горожане, не надо еще и в солдатах сомневаться, — покачал головой Лавджой. — Еще время есть. Немного, но есть… Если же покалечу ее, то кто помощь ей оказывать будет?
Над столом вновь повисло тяжелое молчание.
— Мэйфлауэр знает? — глубоко вздохнув, спросил Лэндхоуп.
— Нет, — покачал головой Дримс. — Он ничего не знает. Волнуется, что Мэй пропала из дома, но не знает, что она у Лавджоя в камере. Долго скрывать это у нас не получится.
— Думаете, надо скрывать? Может, пусть лучше в лицо ей посмотрит, предательнице? — предложил полковник.
— Он сломается тогда, — ответил Дримс. — Если он будет считать ее погибшей, он будет держаться, на долге перед городом и простыми людьми. А если поймет, что она участвовала в бунте против медиков и помогала Грегору — тогда мы его потеряем. Скорее всего. Лишиться же единственного толкового врача мы не можем.
