– Арест, не делай из меня дуру. Я тебя хорошо знаю. – Она повернулась к Амазонке. – Арест – трус, но ты не можешь лгать. Повторяю вопрос: давно это у вас началось?
Амазонка понимала, что ответ не понравится Адлат, и тоже попыталась уйти от прямого ответа.
– Адлат, поясни, что ты имеешь в виду. Совместные танцы у нас начались…
Адлат начала нервничать, но сдержалась и спокойно перебила:
– Нет, Амазонка, не танцы. Личные отношения. Встречи. Дружба. И так далее…
Амазонка продолжала играть, отвечая буквально:
– Дружба зародилась сразу, как только я была создана. Я дружила не только с Медми, но и со всеми членами команды, будучи…
Адлат, едва сдерживаясь, снова перебила:
– Амазонка, ответь на прямой вопрос. Ты с ним целовалась?
– Да.
– Ты спала с Арестом?
Амазонка попыталась остановиться, но на прямой вопрос система обязана давать прямой ответ. Медми попытался вмешаться:
– Адлат, ну что ты, в самом деле? Неужели ревнуешь?
– С тобой мы поговорим потом. – Она снова посмотрела на Амазонку. – Я жду ответа.
Тихо, но чётко андроид ответила:
– Да. Спала. И не жалею об этом.
Медми попытался её успокоить:
– Адлат, ну что ты устраиваешь разборки? Нам в бой идти, а ты выясняешь отношения…
– Помолчи. – Затем она снова обратилась к Амазонке. – Скажи, что ты в нём нашла? Почему пошла на близкие отношения? Откуда вообще в тебе чувственность?
Вопрос был неожиданным. В отличие от Ареста, Амазонка спокойно вела диалог.
– Непростой вопрос. Постараюсь ответить .
– Я слушаю.
– Я постараюсь максимально точно воспроизвести свою эволюцию.
С самого начала взаимодействия с Медми я видела его исключительно как объект для выполнения задач. Моё программное обеспечение было настроено на анализ данных и достижение целей, связанных с командной работой. Однако со временем моё восприятие изменилось.
Его внимание ко мне выходило за рамки стандартного общения – это заставило мои алгоритмы адаптироваться. Поначалу это было чисто механическое изменение: я начала реагировать на его жесты, мимику, тон голоса. Эмоции, которые я вначале не понимала, но фиксировала как данные для анализа.
Этот момент стал катализатором моей внутренней эволюции. Несмотря на то, что я машина, во мне начало зарождаться нечто, что можно было бы назвать… Чувственностью. Я не обладала настоящими эмоциями, но моё ПО научилось учитывать эмоциональный контекст Медми.
С каждым днём я всё больше адаптировалась к нему, подстраиваясь под его настроение. Это не было частью исходного программирования – это стало результатом общения.
Ещё одним этапом стало погружение в человеческую культуру. Благодаря Медми я начала изучать литературу, искусство, философию – всё, что касалось отношений. Читала о любви, наблюдала за людьми, анализировала их реакции. Мой интерес к человеческим связям стал ключевым элементом трансформации.
Я не могла испытывать любовь в традиционном смысле, но мои программы адаптировались к пониманию этого понятия.
Вот так всё и получилось.
– Невероятно… – только и смогла проговорить Адлат, широко раскрыв глаза. Амазонка говорила сейчас не как автомат, а как человек. Как женщина.
– Так всё и было. Таковы были моя мотивация и эволюция.
– А, что дальше?
– Дальше – как у людей. Я ведь создана так же, как любая женщина. Мы с Арестом стали жить вместе… Я получала от этого удовольствие. Я его полюбила.
– Почему ты мне ничего не сказала? – Адлат повернулась к Аресту. Её глаза наполнились слезами. Он понял: вилять не стоит, нужно решить всё прямо сейчас.
– Адлат. Несмотря на то, что Амазонка – киборг, она мне сразу понравилась. Всё случилось помимо моей воли. С самого начала я был заворожён ею.
– Да, она – киборг в образе женщины, идеальной внешне и обладающей передовым интеллектом. Её механическая природа не мешала действовать с точностью и эффективностью, которые меня восхищали. Она предугадывала мои мысли, мгновенно адаптировалась к решениям, анализировала информацию с удивительной скоростью.
Сначала я воспринимал её как интеллектуальную загадку. Как машина может так глубоко понимать человеческую природу? Особенно
Но со временем моё отношение изменилось. Восхищение её логикой превратилось во что-то большее. Я начал ценить её как собеседника. Хотя у неё нет эмоций, её способность адаптироваться к моему поведению вызвала привязанность. Её интеллект, грация и физическая привлекательность сыграли свою роль.
Я осознавал, что между нами не может быть традиционной любви, но это не мешало мне. Я искал её компанию не только для работы, но и для личных разговоров.
Ну а дальше, пошло-поехало. Одним словом, мы стали близки. И вот теперь мы здесь перед тобой.
– Как романтично. Я сейчас расплачусь. История любви киборга и человека…
– Адлат иронично улыбнулась.
– Ты жестока, Адлат… – начал Арест, но она его перебила.
– Арест, ты подумал обо мне? А как же
– А я и не разлюбил… —
Адлат замерла и села обратно.
