Айгуль долго ждала Петра, её взгляд безразлично скользил по лицам. Время тянулось медленно, а неясные мысли затуманивали её разум. Она решила не ждать больше милости от природы и довести дело до конца.
Она шла уверенной походкой, но сердце билось учащённо. Что она надеялась достичь? Очевидно, чего? Взаимности. Ей нужен был Пётр – она знала, что у него есть любимая женщина, и всё же шла. Руководствуясь чисто женскими инстинктами. Айгуль хотела его соблазнить, не могла иначе: страсть овладела её существом, и она не в силах была противиться этому всепоглощающему чувству.
Подойдя к переборке отсека, она нажала на сенсор звонка. На экране появилось лицо командующего – он удивился.
– Айгуль? Заходи…
Она смело вошла, осматривая помещение.
Айгуль выглядела как воплощение элегантности и страсти – её образ притягивал взгляд и заставлял задерживаться на каждой детали. Невысокая, с изящным, почти хрупким телосложением, она излучала уверенность, подчёркивающую скрытую силу. Тонкие черты азиатского лица – высокие скулы, мягкие губы, глубокие тёмные глаза, в которых искрилась огненная решимость.
Её длинные чёрные волосы струились, как шёлковая река, придавая облику особую изысканность. Простая, но элегантная форма подчёркивала идеальные пропорции: стройные ноги, тонкую талию, плавные изгибы фигуры. Грудь среднего размера дополняла гармоничный образ, а осанка делала её ещё более привлекательной.
Когда Айгуль вошла в отсек, минималистичный интерьер казался лишь фоном для её магнетизма. Мягкий свет играл на тёмных волосах, оттеняя фарфоровую кожу. Её глаза горели желанием и решимостью, смешиваясь в коктейль страсти, который невозможно было игнорировать.
Войдя, она на секунду застыла, а затем резко обняла Петра, прильнув к нему всем телом. Тот слегка замешкался, не отстраняясь сразу, и она восприняла это как знак согласия. Не дожидаясь колебаний, она прильнула к его губам в страстном поцелуе.
Несмотря на свою сверхчеловеческую природу, Пётр не обладал каменным сердцем и поддался её порыву. Как тут устоять, когда такая женщина требовала любви? Отказ она восприняла бы как обиду… В тот момент мир вокруг словно замер, оставив их наедине.
Айгуль всё понимала и не задавала лишних вопросов. Их молчание говорило само за себя – они оба знали, что этого момента могло не быть завтра.
Утром, быстро одевшись и поцеловав Петра, она выскользнула из отсека, оставив его в лёгком недоумении. Внутри него была только Верочка, но эта мимолётная связь, быстрая и страстная, оставила его взволнованным.
Он задумался, мысли метались между обязанностями и неожиданными чувствами. Айгуль исчезла, но её образ продолжал преследовать его. Пётр понимал, что это лишь миг, ничего серьёзного, и всё же переживал.
Айгуль же не могла избавиться от ощущения, что её поступок что-то изменил в ней. Она чувствовала себя счастливой, хотя знала: у этих отношений нет будущего. Но для неё это уже не имело значения – она исполнила своё желание. Возможно, теперь у неё даже будет ребёнок. Эти мысли кружились в голове, принося лёгкую радость и грусть. Она знала, что их пути разойдутся, но этот момент был необходим для её самоутверждения.
Ощутив этот шквал страсти и эмоций, Пётр по-другому взглянул на Медми и его отношения с Адлат и Амазонкой.
Пётр глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться на работе. Сейчас важнее всего – сохранить хладнокровие. Но внутреннее смятение напоминало: даже в самые трудные моменты человечность остаётся частью его сущности.
***
Если здесь всё закончилось относительно спокойно, то в ресторане события набирали обороты. Медми, расслабившись в окружении двух совершенно разных женщин, повёл себя слишком смело. Пригласил Амазонку на танец – и танцевал с упоением, отдавшись движению. Танец получился сладко-эротическим.
Адлат сначала смотрела на это сквозь пальцы, но потом пристально за ними наблюдала – и поняла:
К счастью, за столом уже никого не осталось – командующие разошлись. Рыбкина и Святодух отправились в свой отсек, остальных тоже ждали дела. Как только Арест и Амазонка сели, Адлат без предисловий задала вопрос:
– Ну что, голубки, давно это у вас?
Оба перестали смеяться. Арест понял: настало время объяснений, и попытался уйти от прямого ответа.
– Адлат, дорогая, ну что ты? О чём ты? Ну потанцевали, в такт получилось – ничего более.
