Арест с вниманием следил за манёврами Чкинов на флангах. Он понимал, что полноценно отбросить их корабли там не удастся, и принял непростое решение: позволить вражеским группам прорваться вглубь системы, надеясь, что с ними сумеют разобраться флоты Адлат. Внутри Ареста всё протестовало против такого шага, однако здравый смысл брал верх – он знал, что настоящий удар будет направлен по центру, а значит, именно там ему предстоит дать Чкинам отпор.
И вот ожидаемый момент настал. Массивные корабли Чкинов, выстроившись в атакующую формацию, начали стремительное сближение с позициями Ареста. От предвкушения скорого залпа у него едва заметно задрожали руки. Накопители гравитационной установки полны до краёв – он специально дождался подхода врага на оптимальную дистанцию, чтобы ударить с максимальной силой. На мостике стояла напряжённая тишина, лишь кое-где слышался треск оборудования и короткие реплики операторов, сверяющих расчёты.
– Огонь! – выдохнул он в решающий миг.
Мгновением позже пространство взорвалось силовыми импульсами. Казалось, сама ткань космоса дрогнула под гравитационным ударом. Колоссальная невидимая волна прошлась по флоту Чкинов, словно сминая и отбрасывая их корабли далеко назад. На экранах вспыхивали красные сигналы повреждений, регистрируя потерю связи с целыми эскадрами вражеских судов. Потери Чкинов выглядели значительными, если не сказать критическими. Арест испытал короткий прилив облегчения и почти торжествующую радость, но тут же скривился, увидев, как на тактической схеме проявляется новые засечки.
Неожиданно следом за разбитым центральным флотом возник ещё один флот противника, который шёл на большой скорости, явно намереваясь воспользоваться моментом, пока гравитационная установка людей бездействовала, накапливая энергию. Сердце Ареста ёкнуло. Он быстро прикинул оставшееся время до полной перезарядки: накопители почти опустошены, и, даже если гнать генераторы на запредельном режиме, к подходу врага запас энергии будет слишком мал. Его руки на мгновение сжались на панели управления так, что костяшки побелели.
– Чёрт возьми, – пробормотал он вполголоса. – Слишком рано. Но пропускать их нельзя.
Повернувшись к операторам, он повысил голос, стараясь сохранить твёрдость и уверенность:
– Давайте задействуем всё, что осталось в накопителях! Если не отбросим их, то хотя бы задержим и дезориентируем.
Операторы, взглянув на него, прочли в глазах Ареста решимость – слова командира будто подстегнули их. Слышалось, как гудят и стонут перегруженные системы, как технические команды судорожно вводят новые параметры, выжимая из оборудования последние резервы. Всё внутри мостика вибрировало от напряжения – казалось, что между людьми и техникой возникла общая пульсирующая связь, объединённая одним желанием: остановить врага.
***
Эрг вёл свой флот с непоколебимой уверенностью: ему казалось, что прорыв неизбежен, и к тому же всё складывалось так, что люди уже израсходовали всю мощь своего необыкновенного оружия в предыдущих залпах. Но когда его корабли приблизились к рубежу открытия огня, Арест внезапно активировал установку. Вокруг гигантских корпусов Чкинов вспыхнуло мерцание силовых возмущений, и они, казалось, на миг увязли в незримой трясине – гравитационное поле буквально сковало движение флота, а затем слегка, но весьма ощутимо отбросило корабли назад. Казалось бы, совсем незначительный толчок, но он полностью нарушил атакующий строй. Боевые порядки смешались, а экипажи, до этого уверенные в скорой победе, лишились привычной координации.
Эрг в ярости ударил по ледяной стене рубки управления, да так, что она пошла трещинами: эта нелепая задержка рушила его план молниеносного прорыва. Он пытался восстановить связь со своими офицерами, приказывая им перестроиться, но всё происходило слишком быстро. Пока флот Эрга приходил в себя, события разворачивались ещё более непредвиденно.
С тыла, как грозовая туча, навалились остатки флота Ранта, которых до этого обстреливали люди, – флоты Сочина, Святодуха и Виноградова. Они почти беспрепятственно прошли по тылам, отсекая израненные корабли Чкинов, ещё не успевшие нормально оправиться от предыдущих ударов. Увидев, что корабли Чкинов повреждены, люди начали методичный обстрел, не встречая практически никакой ответной стрельбы. Пробитые корпуса Чкинов сыпали искрами и обломками, а сигналы бедствия множились в эфире.
Сочин остался добивать сбитые гравитационным залпом корабли центральных флотов. У него не было ни тени сомнения: сейчас самое время добить оставшиеся силы врага, пока он не успел перегруппироваться. Лишь изредка из подбитых кораблей вспыхивали ослабленные залпы, которые не могли причинить серьёзного вреда боевым кораблям людей.
