Пётр сохранял спокойствие, передав уверенность Адлат. Он понимал: ситуация серьёзная, но не безнадёжная. Тревога боролась с верой в их возможности – в конце концов, они не раз выбирались из, казалось бы, безвыходных ситуаций.
– Мы обязаны усилить атаку на прорвавшиеся флоты, – сказал он чуть громче, чтобы перекрыть фон рапортов и сигналов. – У нас ещё есть двести кораблей командующего Тека. Предлагаю задействовать их.
Адлат с некоторым сомнением кивнула.
– Я уже думала об этом, – призналась она. – Но кораблей действительно мало. Сто на каждом направлении – они лишь слегка задержат наступление Чкинов, но полноценно противостоять не смогут.
– Хорошо, а что тогда предлагаешь? – спросил Пётр, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
На лице Адлат промелькнула гримаса напряжённого раздумья. Прежде чем ответить, она повела взглядом по мостику, где операторы лихорадочно работали с панелями управления, а экраны вспыхивали заметками о новых манёврах противника.
– Дай команду командующим Рыбкиной и Перовой приготовиться к обороне Земли, – сказала Адлат наконец, и в её голосе зазвучал железный оттенок. – Пусть стягивают всё, что ещё осталось, и попробуют отстоять планету.
– Они уже этим занимаются, – ответил Пётр, понимая, что времени остаётся мало. – Но всё равно, боюсь, этого недостаточно.
– Да, – вздохнула Адлат. – Надо снимать силы с центрального направления и пусть там дорабатывают Виноградов, Айгуль, Бокин, Джай и Хельмут. Сама я пойду к Земле и ударю по прорвавшимся флотам Чкинов с тыла. Конечно, план так себе, Пётр, но другого я не вижу.
– За неимением лучшего – пробуй этот, – сказал Пётр с тяжёлой неохотной улыбкой. – Я верю, что у тебя получится.
Решение принято, и напряжение на мостике ощутимо отступило, сменившись деятельной суетой. Адлат быстро отдавала приказы, раздавались короткие ответы, и на тактических проекциях флоты начали перекраиваться: Бокину и Джаю – атаку на центральные флоты Чкинов, Маслов и Смирнов – в резерв, Арест остается добивать остатки в секторе, а сама Адлат со своей ударной группой приготовилась стартовать к Земле.
Глядя, как крейсеры Адлат один за другим, набирают ход, Пётр почувствовал горькое, но и воодушевляющее волнение. Пошёл обратный отсчёт и точкой невозврата для планеты могла стать любая ошибка.
Флот Виноградова отчаянно громил сбитые с курса флоты Чкинов – те самые, что лишь «мягко» отбросил гравитационный рубеж. На тактических экранах виднелись всполохи новых и новых взрывов, а в наушниках звучали обрывки радостных возгласов пилотов и лаконичных докладов о выведенных из строя кораблях врага. И всё же Виноградов прекрасно понимал, что план Ранта отчасти сработал: несколько флотилий Чкинов, пусть и потрёпанных, прорвались во внутренний периметр звёздной системы, и этого вполне хватит, чтобы представлять смертельную угрозу цивилизации людей. Оставшиеся же у рубежа силы Чкинов вовсю сковывали флот Виноградова в бою, не давая ему возможности двинуться на помощь.
Броня у кораблей Чкинов, казалось, непробиваемая: плазменные заряды и торпеды людей вспыхивали на её поверхности, выжигая лишь вмятины и оставляя крошечные, но при этом всё-таки уязвимые участки. Удар за ударом, один за другим, эти попадания накапливались и Чкины стали терять корабли. Однако противник продолжал сражаться, даже не помышляя о капитуляции: разбитые корпуса множились, но отступать Чкины явно не собирались. Их стойкость поражала, и Виноградову даже пришлось украдкой восхититься выдержкой этих существ.
И именно тогда, в пылу ожесточённой баталии, он осознал одну из главных слабостей кораблей врага: они были невероятно неповоротливы и медлительны. Их гигантские размеры и колоссальная масса делали быстрый манёвр практически невозможным. Командующий быстро отдал своим кораблям приказ: постоянно менять курс, вести огонь на ходу и стремиться лишить противника тяговых двигателей – ведь те располагались на поверхности исполинских корпусов, и спрятать их глубоко внутри конструкции не было никакой возможности.
Минута за минутой в иллюминаторах и экранах мелькали ослепительные вспышки: корабли Виноградова старались бить точно в сопла двигателей, пока те не взрывались, вырывая из корпуса раскалённые внутренности. Но даже в таком виде тяжело искорёженные исполины оставались опасными: они переключались на манёвровые секции, расположенные вдоль поверхности, и начинали беспорядочно крутиться или дёргаться, отчаянно пытаясь удержаться в боевом строю. Попасть по этим компактным блокам управления огнём было почти невозможно, но Виноградов и не стремился к этому: стоило вывести из строя главную тягу, и судно Чкинов превращалось в почти неподвижную мишень.
