Но хоть контакт с пациентом получился, он теперь меня слушает. Бедолага. Вот всегда они так, пациенты, когда глупости жуткие делают – все сами, советчики – идите в жопу, я умнее вас всех, тупицы. А потом гром грянул – а уже не перекреститься даже, рука плетью лежит.
— Какие перспективы? — спрашивает майор тихим голосом и отведя меня в сторону от больного.
— Паршивые. Без скорой доставки в больницу — потеряем скорее всего. Да и со скорой доставкой не исключено. При любом раскладе — скорее всего инвалидизация, вы же видели таких горемык до беды — «Нога косит, рука просит»...
Майор кивает. Людей с позой Вернике-Манна, ковыляющих с тросточкой он безусловно видел не раз. И это те, кто не помер, не стал лежачим овощем и смог реабилитироваться... И даже ходить не только под себя...
— Но их же вроде можно потом приводить в порядок? Как это по-вашему? Реставрировать? — спрашивает рассеянно Брысь. Он явно думает о чем-то другом, поддерживая беседу. А в отличие от женщин и Гая Юлия Цезаря нормальный мужчина не может работать мультиканальным телефоном, он как правило думать может 1 (одну) мысль. Командиру же приходится одновременно прикидывать несколько проблем.
— Не всех и не всегда. И меня однажды очень сильно смутил пациент, который заявил прямо: «Если б знал, что такое реабилитация после инсульта — попросил бы сразу чтоб пристрелили!» И это не мозгляк какой-то сказал слабодушный, мужчина — кремень. Растолковывать не стал, не захотел — при том у него после инсульта даже чувство юмора восстановилось, а это при поражении мозга и выпадении такой функции — хороший очень показатель.
Майор сопит. Думает. И я его прекрасно понимаю, потому как для обычных людей слово «эвакуация» — звук пустой. Вот когда касается их самих — тогда беда-беда и все из рук валится! Меня-то это краешком коснулось, самой капелькой. Но человек разумный может смоделировать ситуацию, зная хотя бы пару деталей — и сопоставить — что такое ожог скажем 1% кожи (это площадь человеческой ладони) — если сам когда -то обжег палец спичкой.
Так-то в нормальной жизни эвакуацией занимаются только очень немногочисленные спецы, остальные граждане ни сном ни духом. Потому ни черта в этом деле не понимают. А дело всегда сильно напоминает мучения того сказочного мужика из загадки нелепой про то, как ему в лодочке переправить через реку козу, волка и капусту, при том, чтоб они там друг друга не сожрали, оставшись без присмотра. Загадка на мой вкус дурацкая и слабо представляю, куда мужик должен привезти всю троицу, но для примера эвакуации — вполне подходит. Благо у нас такая же нелепая ситуация с точки зрения любого нормального человека — трофейный БТР, прицеп с морфиней и еще в придачу инсультник- паралитик. При этом больного надо везти как можно быстрее, то есть быстро и напрямки, а вот чужой БТР и морфа — наоборот, кружным путем седьмой дорогой — потому как броневик — лакомый кус для всех и постараются его под благовидным предлогом отжать, а морфа наоборот пристрелить — хотя и с эстонской машиной вполне могут возникнуть схожие ситуации.
Особенно, если по дороге нам попадутся те, что оттуда, из мертвых Ивангорода и Кингисеппа смогли спастись и европейское добро помнят. А БТР как на грех здорово камуфляжем от наших машин отличается. И силуэтом тоже. Одного гранатомета на всех нас хватит, а их на складах чертова прорва скопилась!
Жили мы хорошо последнее время, потому про эвакуацию сильно забыли, уже звук пустой. А это беда, когда все надо бросать, потому что вывезти полностью все нужное за короткое время не выйдет. Эвакуация — всегда горе. Бывает маленькое совсем — когда школяров во время пожара из здания эвакуируют, бывает громадное — когда во время войны людей десятками тысяч надо вывезти и уже наплевать на все добро. Отступление, бегство, разор сплошной, только б живым остаться.
И тут надо думать, что делать, чтобы не рухнуло все к чертовой матери и потери были минимальны. А как ни кинь — все клин всегда выходит. Отлично у меня в голове засело, что в последних массовых эвакуациях, которые во Вторую Мировую прошли, примеров было масса.
Встали мы несколько лет назад было дело с палатками на берегу у Керчи. Ну остальным-то наплевать, а я прошел по бережку — и сильно удивился, вперемешку кости дельфинов и людей — дельфинов из Азовского моря выбрасывает, видать тут течение такое, а человечьи из размываемого берега сыплются. Невысокий такой обрывистый бережок над пляжем — метра в два высотой. И не деревенское брошенное кладбище размыло — гильзы, ржавые патроны со странными пулями — разъело морской водой медные оболочки, только свинец торчит голый, всякое прочее.
Было тут две эвакуации разгромленных армий РККА из Крыма и одна — с той стороны с Тамани — одна эвакуация немецкая, такая же разгромная с подобными потерями. Маленький Керченский пролив — а для десятков тысяч людей могилой стал, поди его переплыви без ничего... И лежат теперь на дне вперемешку...
