- Мы не на занятиях истории. А повторения чего-то типа очага мятежа, зазомбления населенного пункта и пожаров нам здесь категорически не желательно. К тому же замечу, что вы пока свидетель, не подозреваемый. Возможно вы эту тонкость упускаете, но она достаточно весомая. Итак, продолжаем.
Тут она посерьезнела и резанула:
- Анклав, что на хранилище газа, сообщил по нашему запросу, что выжил только 1 человек. По его показаниям вы приехали на машине и расстреляли часть населения, заодно устроив несколько поджогов домов. После чего трусливо убежали, когда вооружившиеся вашим оружием женщины решили вам противостоять. Но справиться с поднявшимися зомби из убитых вами они уже не смогли.
Виктор обомлел. Словно чем-то по голове мягким и тяжелым врезали. Типа мешка с мокрыми опилками. Нет, он ожидал, что газовщики устроят подлянку и наговорят всякого – но чтоб свидетели остались. Шустеры – а они были в деревне и при свежих харчах – обычно в такой ситуации не оставляли в живых всяких недоделанных обалдуев. То, что мятежная публика 6 стволами не смогла защититься – его убедило в том, что там были пахорукие придурки. А вона как – выжил какой-то свидетель. И еще как резво показания дает!
Девушка глянула в бумажку и продолжила:
- У вас есть что сказать на показания свидетеля?
Виктор стал собираться с мыслями. Они рассыпались словно горох по полу…
В салоне броневика странное напряжение, висящее словно дамоклов меч. Ребята напряжены, смотрят старательно во все бойницы и приборы наблюдения и хотя все более чем спокойно – ну просто загородная прогулка – а чем дальше, тем почему-то они себя нервознее ведут. А ведь едем как на экспрессе, только голоса городского гида не хватает: Посмотрите е направо – там кусты, посмотрите налево – там поле, оп, нет уже тоже кусты…
Разве что пованивает тут не как в экскурсионном автобусе. И одеколоном не зальешься – оказалось, что это сильно мешает – забитый запахом нос потом долго не работает как надо. А если потерпеть, то как минимум нескольким из моих знакомых это принесло пользу – ацетончик улавливали в воздухе и успевали приготовиться. Тут как раз больше трупниной пахнет. Паскудный запах, но терпеть можно.
- Кингисепп обходим стороной, замертвячен и анклавов не обнаружено – негромко говорит командир. Вовка кивает и мягко вертит руль, тяжеленная стальная гробина куда-то послушно сворачивает. Тихо спрашиваю сидящего рядом Ремера – что не так?
- Дорога кем-то от брошенных машин прочищена, причем кем-то серьезным, гусеничным – дури в агрегате до черта – вон как поперевернуто и смято. И чистили от Эстонии, то есть дорожка для мехгруппы – как ковровая. Тут прикрытия получается никакого – до самого Соснового Бора. Езжай и катись колбаской. А там – сам знаешь, оборона не от танков и БМП. Наших это напрягает – а на деле все еще хуже – сегодня результат десанта прахом прошел, толку нуль. Враг опасный, свирепый, себя проявивший с самой паскудной стороны – и отлично вооруженный. Теперь еще и рассвирипевший – сам догадаешься почему? – не прекращая наблюдения говорит капитан.
- Догадаюсь. Плохо без освещения, горячей воды и тепла осенью и зимой. Элекростанция -то гавкнулась и им ее своими силами не починить. И либо им валить туда, где электричество есть… Либо мерзнуть в темноте. Питаясь ледяными супами и мороженым мясом.
- Какие вопросы остались?
- Только неприятные. Когда они соберутся с визитом и какой будет ударный кулак.
- Раз нет вопросов – продолжай наблюдение. Смотри внимательнее, может что и подвернется толковое.
Как на грех ни черта интересного не вижу. Вид из бойницы однообразный, кусты да лес с полями иногда. Убаюкивает, словно на автобусе рейсовом еду. Зеленое – оно глаз успокаивает. Потому подскакиваю – как все – от крика нашего проводника:
- Стойте! Стойте! Это наш!
Матерый водила не тормозит в пол – мало ли, может засада под приманку – а четко выполняет негромкие команды Брыся, откатываемся чуток подалее и аккуратно занимаем позицию.
- К машине!
Вылезаю последним, как и следует по расчету. Вижу, что встали грамотно, парни уже разбились на пары и контролят периметр. Засады нету – несколько старых, уже прихваченных ржавчинкой машин на обочинах – и одинокий зомбак неподалеку.
- Чисто! - докладывают парни по очереди.
Брысь по привычке контролировать все еще и успевает походя глянуть, что в прицепе. Отскакивает от него как ужаленный, вскидывая автомат, но почему-то не стреляет. Это на него не похоже, штучки в духе режиссера Джона Ву, где персонажи по полчаса тычут друг в друга стволами – не его привычка.
Не опуская ствол и не поворачиваясь к нам делает пару жестов – башенка БТР с дудкой разворачивается в его направлении, вторым жестом явно зовет медика к себе. А, ну да – я же медик-то! Почему-то потею все сильнее. Мне не хочется к нему идти почему-то. Но – надо. А ноги не идут!
