Вслед за ним крякнули и остальные опоры. Всех беженцев накрыло двухэтажным зданием. Вроде как все насмерть. После этого вообще все вокруг гораздо больше переживали за погубленное здание, оно на диво хорошо было. А на беженцев, вместе с немалым выводком детей, как-то наплевать было.
- Беда в том, что они не цыгане.
- Это так. Ни одной цыганской войны не припомню.
- Да. К слову и у северных соседушек, финнов – тоже черте что творилось. Хорошо еще, что они героически разосрались с нами до Беды, аж даже скоростные поезда свои, что ходили в Питер и обратно, возя гигантские орды денежных туристов, порезали на металл и границу закрыли. Так что мало там было наших граждан и толком неизвестно что у них и как. Но то, что они к нам максимально не дружественны – 100% - замечает Ремер.
- Ну и наплевать – пожимает плечами бравый Званцев..
- Не уверен, что все так просто. Мы говна нахлебаемся еще со своими дурацкими привычками – пытаюсь ввести парня в меридиан.
- Ты о чем?
- Да опять все то же всепрощенчество и забывчивость на грани маразма. Который уже раз этот бумеранг своей башкой ловим.
- Ты о чем? – удивляется Андрей, оторвавшись от протирания своих отборных патронов сухой тряпочкой.
- Хаммурапист таки жалобами добился того, что на спустивших его с лестницы военных начальство наложило взыскания. По три жалобы в день писал в разные инстанции, в итоге надоел и от него хоть так отделались – не могу удержать в себе возмущение от услышанной от врачей перед отъездом новости.
- Ну и что?
- А то, что теперь его с лестницы не спустят, он будет ходить смело по кабинетам и чтоб от него отделаться – будут удовлетворять его дикие хотелки. Понимаешь? Вместо нормального и достойного его способностей труда на свежем воздухе – канавы копать, к примеру – он в итоге будет тут нам полоскать мозги. Осточертело уже это, когда всяким тварям дают свободно отравлять своим пердежом окружающую среду. Потому что эти твари не заняты работой и могут донимать всех подряд. Раньше хоть отсечка была – надо жалобу писать на гербовой бумаге, а она денег немалых стоит. Сейчас бумаги – завались. И никаких претензий к писаке. Давно уже даже не порют.
- Ну много ли таких?
- Да не в одном этом подлеце дело. Наша дурацкая привычка всепрощенческого толстовства, когда только и подставляй щеки любому, кто тебе решил в морду дать – вот мы ее видим сейчас вокруг. Сидим в Кроне и ждем – когда соседушки нас убивать приедут…
- Это хорошо. Воевать надо по-взрослому. Это для нас сейчас самое ценное. Без войны люди превращаются в говно. Как-то так получается – неожиданно говорит Брысь.
- Ага. А что мы будем иметь на той войне? Опять то, что враг наши жизни ни в грош ни ценит, мы для него как тараканы, он нас ненавидит нутряной, старой ненавистью. А мы что в ответе? Да у нас куча публики перед европейцами готова на коленках стоять. То что у нас – все говно – а вот там все мед.
- Повторяешься, Док. Пропаганда, конечно, поработала. Ничего, будем охлаждать горячих парней. Не впервой.
- А опять нихрена не получится.
- Это почему? – настораживается Брысь, да и остальные уставились.
- Потому что мы категорически не хотим делать выводов. Потому что победы на поле боя просираются сразу же после окончания войны. «Мыженетакие» – называется. Врага не только не добивают – его даже не наказывают толком. А у европсов четко прописано – если не наказали – значит и невиновен. Все, вопрос снят. И у холуев их то же самое. Вот эти же финики – держали северный обвод блокады города, погибло значит от них не менее 300 тысяч гражданских. Чем они расплатились? Тем что у них отняли никель и Печенгу с Выборгом. И это они нам простить никак не могут. Мы им своих сотни тысяч – простили – а они нам нет. Эсты эти тоже – всех лесных братьев Хрущев амнистировал без поражения в правах даже. Да мы специально себе зубы вырываем, а врагам заботливо выращиваем! И жопы врагам лижем метровым размахом. Коленопреклоненно!
- Эко тебя понесло! Человеки – восполнимый ресурс, а вот Выборг – не очень – отмечает факт Енот.
- Ну да, разумеется. Вон после войны в Берлине был «Мармеладовый бунт»!
- Это как? – удивляется Званцев.
- Да вот так. Были перебои со снабжением берлинцев мармеладом. Они и восстали.
- Ну Док, тут ты гляди – мармелад у немцев это не то, что у нас. Говоря о заварухе в Берлине это понимать надо. Тут не все так просто. Мармелад для тогдашних немцев был вовсе не лакомством. Да и не привычной нам конфетой он был. – говорит Кыш.
- Я в курсе. Только вот помню, что в СССР тогда голодуха была и для наших граждан, которые на себе и на коровах пахали тоже, знаешь, привычным завтраком могло бы быть не жалкий кусочек не очень хорошего хлеба. От сахарка никто б не отказался. Но вот получается, что немцам от нас мармелад положен – а нашим – и так обойдутся, тупая шантрапа.
