— Так тем более пропаганда важна! — говорю я ехидно шюрящемуся Еноту.
— У соседей пропаганда лучше потому что им иначе смерть. Ну а нашим на пропаганду пока можно насрать — лениво парирует он.
— Так получается, что и англичане и немцы и американцы внятно показали, что это такой же вид вооруженных сил. Как авиация или флот — а ты считаешь, что нам его развивать и не надо? — спрашиваю хромого.
— Если мы традиционно никчемны именно в этом — то да. Вот к примеру флот нам нахер не нужен. А денег на него гробят массу — равнодушно пожимает Енот плечиками.
— Прямо так?
— Ага. А ты все критикуешь и критикуешь. Оно, конечно, если есть хорошее — надо показать. Это если можно показать. А если нет — надо сидеть набрав в рот чего удобно. И это лучше чем критиковать. Потому что любая критика в пространство — работа на врага. А критиковать надо по делу — излагая не просто критику, а сразу предложение что делать. Причем если разбираешься в этом. Ну или менять самому если можешь. А в остальных случаях стоит помалкивать.
— И все? — я просто своим ушам не верю.
— Или критиковать, говоря что все хорошо — но это уметь надо. Мол хорошо, но можно и еще лучше, хотя и не очень надо. Да и то — только если уверен что можно и что нужно. Иначе опять же лучше помалкивать — снисходительно отвечает он.
— То есть сиди молчи, ага. А кто ж будет про ошибки вопиющие говорить?
— Только специально назначенные люди должны бичевать язвы и прочее такое. Любителям это надо запретить. Им же лучше — кивает хромой.
Я начинаю закипать:
— Ага, именно так и надо. Но только потом проигрыш в русско-японской и в ПМВ... Все великолепно — и вдруг СССР развалился. А уж как хором пели про все хорошо.
Спецназер хмыкает:
— Ну вообще-то именно все и орали что все плохо именно в эти периоды. А в 41м все орали что все хорошо пусть пока и плохо. А кто сомневался того критиковали иногда досмерти. Вот как, например, Хармса именно за то что усомнился, что все хорошо. Это и правильно. Потому что нехер сомневаться. Если видишь что-то не в своей компетенции — помалкивай. А видишь в своем деле неправильное — сообщи куда надо или исправь. А орать что неправильно — не смей. Сделай чтоб стало правильно — и тихо. Не можешь ничего сделать — опять же сиди помалкивай, раз не можешь — твой номер десятый и мнение твое никому не нужно.
— Вот здорово! Мы уже тут боимся нападения, прости господи, Эстонской армии или там финской — дожились, ага. При этом ты тут толкуешь про ненужность пропаганды. Повторю — вокруг одни враги теперь.
— Так не из-за пропаганды же. Просто соседушки провели селекцию. Начали с творческой элиты и прочих говорящих голов, то есть всякие разные ихние макаревичи, пугачевы и прочие галкины как минимум лишились работы и были изгнаны еще задолго до того как. Они там чистят тех кто за Россию и против их Великих и Древних стран. Потому у них кста у никто не сомневается что все хорошо, а кто пытается сомневаться тому приходится плохо.
— Ты это к чему? — не доходит до меня его посыл.
— Я это к вопросу «ачоа они такие упорные?!» Вот потому в том числе.
— Да. Потому что нашу пятую колонну там банально режут. А у нас их пятая колонна по твоему же видению — вполне процветает. И опять же ты все говоришь, что пропаганда — полное говно и нам она даром не нужна — и тут же соседей приводишь в пример с их пропагандой. Очень успешной. А так-то конечно надо помалкивать.
— Врага давить надо. Но на фронте. А больше нигде — с беженцами и прочими гражданскими пусть эсэсовцы воюют — и проигрывают как всегда. Вот свои которые мешают, говоря что все плохо — враг хуже врагов. Они предатели как есть. И не те что орут что они против. Те что против это враги, но безвредные — и им можно орать. Враги же. Не свои. А те твари что вроде как очень за — но говорят что что-то плохо. Их пока к сожалению мало щемят, это да. Но ведь вот они реально вредят. Прикидываются своими и вредят. Или по глупости или по подлости. В 41м таких тоже было немало но проредили быстро. Ну, сейчас ситуация полегче потому не торопятся. А жаль.
— Это ты залупил, посреди зомбонашествия-то! — опять поражаюсь его словам. Судя по оторопелым физиономиям наших молодых — не я один.
— Стальные яйца! Между прочим, у енотов есть бакулюм. Кость в енотовском МПХ. И это многое объясняет — говорит Андрей.
— Бакулюм бакулюму люпус эст — тут же откликается на подначку Енот.
— Люпус люпусу — из лупары в лоб. А не залупайся, лупоглазик!
— Погоди балаболить! Ну так вот бандеровцы своих оппонентов убивали семьями. Физически и без пощады. «Амынетакие» бандеровцев амнистировали, восстанавливали в правах и в итоге противники бандеровцев мертвы и в ямах сгнили, и естественно потомства не дали и не воспитали, а бандеровцы размножились и уже диктуют свою волю Европе. И да — они по-прежнему убивают своих оппонентов, а их холят, лелеят, обменивают и содержат в плену с соблюдением всех прав, чего они в принципе никогда не делают. В итоге бандеровцы будут живехоньки и наглядно показывают, что быть бандеровцем — сытно и хорошо, а быть им врагом — самоубийственно.
