Присвистываю тихонько. Могу себе представить, что там творилось. С высоты когда падают люди — ломается масса костей и практически все органы рвутся, трескаются и деформируются. И все это судмедэксперт должен старательно описать. А там много чего писать приходится, когда при падении плашмя или на голову, к примеру, от черепа остается суповой набор ломаных костей (на схеме все это надо точно отметить, все переломы, разрывы тканей, а оно вперемешку), ломаются все ребра, таз, позвоночник и трубчатые кости — что опять же надо описать и пометить на схеме. Ну и органы внутренние — они ж разной плотности, потому что-то летит быстрее, что-то медленнее и при ударе такой винегрет образуется. А у приземлившихся на ноги частенько бедренные кости аж в грудную клетку вбивает ударом. И это если еще по дороге не развалились от ударов об всякие архитектурные излишества, как тот нарк, обеспечивший записью своего падения весь отдел судмедэкспертизы еще и кучей жутких вирусов в компах от маленькой, но вредоносной флешки. Та еще радость прыгуны-самоубийцы. Мешки с ломаными костями, говоря проще.
— А по школе ты что написал?
— Разные гениальные законы природы — скромно говорит братец.
— Это как?
— Ну гляди сам — в природе все зверята учатся как? Игрой! Никто всяких там львят-волчат не гонит в школу, от которой они отбрыкиваются как могут. Им нравится учиться. Потому что все это в игровой форме. А у людишек все жутко серьезно — учебники пишут старые, солидные остепененные люди, как правило никого никогда не учившие, зато что-то там защитившие. Поэтому они типа знают, как детей учить правильно. Строго серьезно и нудно до рвоты. Игрового момента — ноль, потому как писали солидные дяди и тети, которые уже родились маленькими старичками и всю свою жизнь строили свою карьеру. Все чудовищно скучно, наукообразно, душно изложено и непонятно — зачем вообще все это учить? Так?
— Ага — признаю я очевидное.
— Ну вот. Помнишь как мы Перельмана «Занимательную физику» читали?
— Помню.
— Ну вот отсюда и плясать — детишки — существа недоделанные, болванки, из которых еще делать надо человеков и потому грузить их наукообразной херней, которая ничему не учит, зато показывает, что учебник написали скучные до невозможности доктора наук — бесполезно. К слову и доктора тож разные были, того же Капицу обалдеть как интересно было смотреть. Только таких сейчас и не упомню. Все надутые спесью индюки, не подступись. А от скуки мухи дохнут. Еще пива?
— А давай. И семечек, они тут вкусные!
— Ну, тут все вкусное.
Братец окликает девушку и мы мигом получаем и то и другое. Холодные пузырьки щекочут небо и глотку.
Ловлю себя на странном ощущении, когда смотрю на сплошь украшенные татуировкой руки официантки, они как-то не так смотрятся в сочетании с легкой футболкой. И почему-то в голове крутится: «оторвали у жилетки рукава!»
Тихо признаюсь в этом братцу.
Он тихонько хрюкает в бокал и, убедившись, что девушка отошла и нас точно не слышит, предупреждает, чтоб я не вздумал это вслух сказать! Она заплатила за тату кучу денег и страшно ими гордится!
— Как ты, когда руки нататуинил?
— Ну мне даром сделали все же — отвечает он.
Да, мама в ужас пришла, когда он гордо предъявил какие-то узорные орнаменты на своей правой руке. А папа хмыкнул и спросил только, на крестце «штамп шлюхи» не стал делать? Ну мол если нет, то и ладно!
Тихо напоминаю этот эпизод.
— Ты как на бронепоезде по моему огороду проехал! — фырчит братец и продолжает свою мысль.
— Человек рождается совершенно неполноценным. Ну, не крокодил же, который из яйца вылез — и уже совсем крокодил, только маленький. Наоборот, человеку нужно общение, воспитание и обучение — только тогда человеком станет. А ему опилки сухостоя потоком в мозг! При этом с первого класса не понять — чем эти все предметы связаны друг с другом и вообще зачем их учить. Это раньше в школе логику преподавали и обучение на земле обеими ногами стояло. Сейчас все раздергано и раздербанено. Потому без внятного увязывания школы с реалом — опять туфта будет. Помнишь это бессмертное?
— Какое?
— Забудьте, чему вас учили в школе! Забудьте, чему вас учили в институте!
— Ну, так главное — научить учиться — подначиваю братца.
Эх, если б не здоровенный шрам на голове у моего родича — и совсем бы хорошо было. Профессионально не замечаю след от операции, ведя беседу. Надо ни одним намеком не дать понять, как сейчас на душе тяжело. А как показывает опыт — когда я врач, то — хороший актер, а вот вне службы... Как любой живой человек.
— И что? Научаются? Да хрен там! И вот гляди — к компу школота бегом бежит, играть рвется — хлебом не корми. А в школу — на пинках и с принуждением. Потому что — играть зверята любят. Вот и надо побольше игрового момента. Очень много вопросов будет сниматься — щурится братец и закуривает. Сейчас у него опять трубка и хороший ароматный табак.
