– Это самое последнее время я проводил исключительно с вами, позабыв о всяких музыкальных инструментах.
– Нужно исправить положение, как думаешь? – подозвав официанта, Доминик попросил счёт.
– Когда я окажусь дома, то после того, как обниму маму, сразу же начну набирать одну мелодию, которая уже давно вертится в голове. Я даже придумал название, но я вам его пока что не скажу, – кокетство Мэттью было столь ощутимым, что по спине скользнула волна жара и предвкушения.
– Что насчёт слов к той музыке, которую ты сочиняешь?
– У меня не получается, – честно признался он, хмурясь.
– Я мог бы помочь тебе закончить что-нибудь, если захочешь. Ну, знаешь, доработать и без того, я уверен, чудесные наброски.
Не то чтобы у Ховарда был опыт в написании песен или чего-то подобного, но годы, проведённые за работой, нацеленной на вбивание в юные умы хоть каких-то знаний, не прошли даром. Мэттью же в ответ посмотрел со смесью удивления и восхищения, неловко комкая уголок тканевой салфетки, лежащей перед ним. Было заметно, что подобные слова и польстили ему, и привнесли в мысли определённого толка сомнения – он не был готов показать всё это Доминику, и тот не стал бы его винить, прекрасно понимая, что некоторые мысли иногда лучше оставлять при себе.
– У тебя полно времени подумать над этим, – заключил он, так и не дождавшись ответа. – А теперь мы идём в музыкальный магазин.
***
Остаток дня они провели в торговом центре, буквально напичканному с низу до верху различными отдельными помещениями, где продавалось всё, чего только мог захотеть человек, хоть отдалённо увлекающийся творчеством. Мэттью с горящими глазами перебегал из одного магазина к другому, лип к витринам и периодически вскрикивал «вау!» на то или иное устройство, выставленное на продажу. На вопросы, хочет ли он что-нибудь купить, уклончиво вертел головой, устремляясь дальше, так и не дав Доминику возможности сделать ему небольшой подарок. Беллами всем своим видом выражал какое-то странное беспокойство, и сложно было сходу решить, по какому именно поводу оно проявлялось. Но он рассказал об этом сам, когда они ступили на движущиеся широкие ступеньки эскалатора.
– Час назад мне написал папа, – начал он. – Спросил, всё ли у меня в порядке, а позже поинтересовался, не хочу ли я приехать к нему на каникулы. Он даже не знает, когда они начались, представляете?
Доминик молча кивнул, вполне себе представляя. Мэттью говорил, что отец не спешил звонить или приезжать, и это молчание затянулось на два месяца. Причина нынешнего добродушия и желания воссоединиться с сыном на выходных была пока неясна, но вполне отчётливо давала понять, что у подростка были все шансы провести остаток каникул у чёрта на куличиках, ведь Ховард понятия не имел, где мистер Беллами живёт, и чем вообще занимается. Чувство тревоги бесконтрольно захлестнуло сознание, даже не позволив выяснить все детали. Доминик нервно прикусил губу, понимая, что Мэттью в этот момент требовался ответ, который включал бы в себя и попытку успокоить, и объяснить поведение отца, хоть это и было невозможно. Привилегией младшего в их отношениях было, есть и будет возможность положиться на старшего – того, кто по умолчанию всё знает и способен разрешить любую спорную ситуацию, а также дать ответ на любой вопрос, советуя и наставляя на правильный путь.
– Ты хотел бы? – осторожно спросил Доминик, когда они сошли с эскалатора и, не советуясь друг с другом, одновременно шагнули к скамейке, располагающейся неподалёку.
– Может быть, и хотел бы, но зачем ему делать это?
– Он пытается быть хорошим отцом?
– Или же ма позвонила ему и напомнила о моём существовании.
Доминик тактично замолчал. И в самом деле, можно было только гадать о том, что стояло за этим предложением.
– Он живёт в часе езды от нас, это где-то под Манчестером… Кажется, в Стокпорте. Я был там пару раз, года два назад – он беспрестанно таскал меня за собой по всему городу, водил в кино и, как вы и сказали, «пытался быть хорошим отцом». Получалось не очень.
– Почему? – Ховард взволнованно глянул на вмиг омрачившееся лицо Мэттью.
– Он постоянно говорил о том, какая мама плохая – думающая только о себе эгоистичная женщина, и всё в таком духе. Я даже и не думал спорить, потому что просто не смог бы высказать ему всё, что думаю. Поэтому я не хочу ехать к нему, чем бы он меня ни заманивал.
– Решать только тебе, разве он может тебя заставить?
– Мама может, – его тон сменился на откровенно пессимистичный.
– Не думай об этом пока что, – попросил Доминик, придвигаясь ближе, чтобы обнять его. – Когда мы вернёмся домой, ты обсудишь это с ней, а после вы вместе решите, как быть.
– Хорошо, – Мэттью кивнул покорно, устраивая голову на плече Ховарда.
***
