Было логичным продолжить собираться домой, чтобы оставить семью наедине, но что-то заставляло медлить. Странное опасение и общее неодобрение. Недоверие человеку, в котором Ховард не имел права усомниться – в его-то положении, – но он всё равно делал это, не в силах справиться с почти что первобытными инстинктами.
– Какую же вы преподаёте дисциплину, Доминик? – неожиданно спросил мистер Беллами, вешая куртку в прихожей и скидывая ботинки. Он явно чувствовал себя в своей тарелке, чего нельзя было сказать об остальных, напряжённо стоящих на своих местах.
– Литературу и английский язык, – ответил Ховард на столь же привычный вопрос.
– Какие благородные предметы, – в голосе явно отслеживалась едва скрываемая ирония.
Даже не желая того, Доминик почувствовал очередную волну презрения к этому человеку.
– Рад был с вами познакомиться, – бросил он и отвернулся, протягивая руку Мэттью. Тот пожал её осторожно и, улыбнувшись, едва заметно кивнул – и одним только жестом утихомирил все сомнения внутри. – До свидания.
– До встречи, Доминик, – Мэрилин мягко улыбнулась ему и взмахнула рукой, а Мэттью поспешил вместе с ним к двери, быстро обуваясь и натягивая куртку. Всё происходило в странной тишине, под наблюдением трёх пар глаз, и не один не смел произнести не слова.
Уже за дверью, стоило той только захлопнуться, Мэттью зажмурился и, сжав кулаки, с чувством выругался. Доминик удивлённо распахнул рот, всё ещё пребывая в смятении из-за недавнего знакомства. Они отошли от дома и замерли на тротуаре – недалеко от проезжей части, заглушающей любой шум жадным грохотанием пролетающих мимо машин.
– Он всегда делает это, – поток слов не прекращался. – Заявляется без приглашения, портит мои планы, заставляет проводить время с собой за скучными походами по магазинам или просмотром идиотских каналов где-нибудь в кафе. Если мне столько лет, это не значит, что у меня не может быть своих дел или… желаний относительно того, с кем провести выходные!
Закончив, он топнул для пущего эффекта и замолк. Ховард наблюдал за ними будто бы со стороны: импульсивный и расстроенный подросток, желающий получить сию же секунду слова утешения, и задумчивый мужчина, не способный сказать нужных успокаивающих фраз, лишь только могущий смотреть на всё происходящее и надеяться, что ситуация разрешится сама по себе. Но Мэттью не спешил успокаиваться, и, кажется, вовсе не ждал от учителя чего-либо, попросту выпуская пар, выговаривая сто слов в минуту. Беллами закончил свою тираду звонким «ненавижу» и замолк, стыдливо пряча глаза. Кажется, подобного не ожидал даже он сам. Чуть помолчав, он произнёс уже спокойнее:
– Я старался не говорить об этом, ведь ненавидеть собственного отца – это плохо, да? – он с надеждой посмотрел на учителя, тут же отворачиваясь снова.
– Ты можешь изменить своё отношение к ситуации, но к человеку – очень вряд ли, – осторожно начал Ховард, одновременно вспоминая все пережитые взлёты и падения при общении с некоторыми людьми. – Иногда любовь к человеку заставляет забыть обо всех недостатках, коих у него может быть немало, а ненависть может ослепить так, что ничего не изменит твоего гнева и непонимания.
– Мне бы хотелось понять папу и его мотивы, и я бы попытался сделать это, если бы знал о нём чуть больше… Кажется, я совсем забыл о том, какой он может быть на самом деле.
– Он сделал первый шаг, не так ли? – попробовал Доминик, надеясь, что настроить Мэттью на более позитивный лад у него хватит сил. – Первым предложил приехать к нему на каникулах, но, не получив ответа, навестил тебя и маму самостоятельно.
– Его никто не приглашал, – продолжал гнуть своё Беллами, – он испортил наши планы на выходные!
– Я думаю, что мы можем с ним…
– Мы не можем, – странная настойчивость насторожила, и Доминик замолчал, готовый к очередному признанию.
– Каждый раз он говорит одно и то же, даже несмотря на то, что я могу быть занят по-настоящему. Что он ехал ради меня из своего чёртового Стокпорта, тратил своё время в надежде провести со мной выходные, а я…
– Ты вправе отказать ему, Мэттью, – Доминик коснулся рукой его плеча и чуть сжал пальцы, – потому что никто не может запретить тебе выбирать.
– Мама думает, что мне нужно иногда видеться с ним. Но зачем? Его интерес к моей жизни заканчивается уже через час, когда он понимает, что нам не о чем говорить, поэтому он водит меня по какому-нибудь торговому центру и покупает всё, что я захочу, – он помолчал с минуту, начиная тяжело дышать; казалось, что подобное отношение к себе его действительно задевает, и он не может справиться с нахлынувшими эмоциями. – Но мою любовь он уже не сможет купить.
