Доминик прекрасно помнил, какие отношения у него складывались с отцом в столь деликатном возрасте. Будучи ребёнком, купающимся во внимании родителей, да и вообще обеспеченным многим, Ховард не спешил дарить свою любовь в ответ, капризничая и сбегая из дома по любому поводу. Тогда они только познакомились с Хейли, и это стало прекрасным поводом наладить отношения – скрыться с глаз взрослых где-нибудь на берегу реки, а уже вечером виновато отмалчиваться о месте своего дневного пребывания. Ему не нужно было прятаться или отгораживаться от родителей воображаемой стеной – для этого просто не возникало повода, – но упрямство, диктуемое бурлящими гормонами, всячески подначивало делать всё наоборот. Возможно, Беллами, лишённый таких привилегий, напротив, будет вести себя совершенно иначе – противоположно тому поведению, которое Ховард так хорошо запомнил, даже спустя столько лет стыдясь его. Ничего до вчерашнего дня не говорило о том, что Мэттью имеет скверный характер или излишнее упрямство. Он, безусловно, не был идеальным ребёнком – капризничал, болтал слишком много, вёл себя не очень вежливо, орудуя за столом прямо пальцами, а ещё расстраивался из-за мелочей, начиная воротить нос. Это нисколько не смущало, учитывая опыт Доминика в попытках направить лишнюю энергию подростков в нужное русло. Он уже и не мог вспомнить, по какой именно причине выбрал среднюю школу для преподавания, но это его определённо устраивало, ведь он не понаслышке знал, какими циничными и жестокими могут быть подростки в старшей школе. Отдельные экземпляры встречались и на параллели Мэттью, но неразрешимых конфликтов обычно не возникало, и всё решалось мирным путём.
За размышлениями корзина будто бы по мановению волшебной палочки незаметно наполнилась продуктами, а необходимость сверяться со списком покупок отпала сама по себе по причине лени, внезапно одолевшей Ховарда. Он окинул груду еды довольным взглядом и направился к кассам, чтобы за всё это заплатить, потратив честно заработанные на ораторском искусстве деньги.
***
Уже на выходе из супермаркета, Доминика кто-то позвал. Без имени, бесцеремонно крикнув «эй!» и ухватив за плечо уверенными пальцами, принадлежащими явно мужчине. Голос показался знакомым, но не из разряда тех, что ему доводилось слышать каждый день – так, может быть, минутное общение где-нибудь в коридоре школы, с учителем музыки у младшей школы, или же соседом через десять домов вдоль по улице, с которым видеться доводилось пару раз в год, и то – кивая друг другу, заканчивая на этом так и не начавшуюся беседу…
– Я думал, ты меня не услышал, – мужчина оказался рядом, стоя неприлично близко.
– Том, – практически на автомате ответил Доминик, удивлённо вскидывая голову. Имя само по себе всплыло в голове, срываясь с губ.
– Ты запомнил моё имя, это так мило, – тот улыбался откровенно довольной улыбкой и щурился от солнечного света, изрядно надоедающего своими не по-зимнему яркими лучами.
– У меня хорошая память на имена, я же всё-таки учитель, – небрежно отмахнулся Ховард, пожав плечами.
– Тот самый учитель? Обучающий несносных детишек и следящий за тем, чтобы губку для доски никто не прихватил с собой?
– Да, что-то типа того, – Доминик улыбнулся в ответ.
– Наверное, у тебя железное терпение, – протянул со странной интонацией в голосе Том. – Не удивительно, что в прошлый раз ты меня отшил.
– Мне жаль, что это выглядело именно так, – на этот раз пришлось соврать. Жаль нисколько ни было, ведь уже в тот момент было ясно, из-за кого вечером захочется провести время не с книжкой в руках, а исследуя сайты о моральных отклонениях.
– Хочешь сказать, у меня есть ещё один шанс? – не преминул воспользоваться шансом нахальный мужчина, от прямолинейности которого почему-то не хотелось сбежать сию секунду.
– Нет, – твёрдо ответил Ховард.
– У тебя есть приятель? – спросил Том, не размениваясь на тактичные любезности.
– Что-то вроде… – Доминик запнулся. – Да, есть.
– Готов поспорить, он очень хорош, раз уж ты второй раз отшиваешь меня, – усмехнулись в ответ и растянули улыбку в нечто совершенно неприличное. – Наверное, он крупнее тебя в раза полтора, у него тёмные волосы и светлые глаза, – принялся перечислять он, – и он творит в постели нечто невообразимое с тобой.
Ховард, неожиданно смутившись подобного разговора, отвёл взгляд. Том явно пытался задеть его предполагаемую верность и всячески подначивал, намекая то на одно, то на другое. Их первое знакомство тоже не было наполнено светскими беседами, так почему же именно сейчас странное чувство стыда захлестнуло с головой?
– Как его зовут? – последовал очередной вопрос.
– Мэттью, Мэтт… – бездумно ответил Ховард, захлопывая рот и коря себя за глупость.
– И какой он в постели?
– Знаешь, это немного…
