– Я даже не обращаю на них внимание… – тот поджал губы и задрал нос в привычной манере.
– Тогда может быть… парни? Ну, кто-нибудь из твоего близкого окружения, приятели или…
– Перестань, – его ладонь накрыла губы Ховарда, а во взгляде читался самый настоящий укор.
– Что?
– Ты не доверяешь мне? Если мне так мало лет, это не значит, что я хочу попробовать всё и сразу, а самое главное – со всеми, кого встречаю на своём пути.
– Мэттью, я не это имел…
– Если тебе интересно, до этого момента я даже не думал смотреть на кого-то в том самом смысле. Это странно?
Ховард перевёл дух и, открыв рот, снова захлопнул его. Успокаивающая череда слов отказывалась формироваться на кончике языка – в голове царил странный кавардак, истошно вопящий отчего-то человеческим голосом о том, что он – идиот.
– Это не странно, – осторожно начал он, – и скажу больше: твоё заявление лишило меня дыхания на пару секунд.
– Это ещё почему? – Мэттью сощурился.
– Потому, что я люблю тебя, и не хочу ни с кем делить.
– Я не какая-нибудь газета в метро, чтобы передавать меня от одного человека к другому, – его упрямству можно было только позавидовать.
– Ты ведь знаешь, что я не имел в виду ничего дурного.
– Правда? – в его глазах мелькнуло недоверие, но он послушно приблизился и позволил обхватить свои ладони пальцами.
– Конечно.
– Тогда почему ты говоришь об этом? Я провожу много времени с тобой, с ма и друзьями, коих у меня не так уж и много… И знаешь что? – он улыбнулся, и на его скулах выступил едва заметный румянец.
– Что, детка? – тембр голоса сам по себе стал мягче.
– С тобой мне хочется быть чаще, чем с остальными. Я отвык от того, что она так часто дома и… мне хочется иногда сбежать от её внимания, потому что его слишком много для меня одного. – Доминик прекрасно понимал, о чём он говорит. – А Том и Морган ведут себя как озабоченные идиоты, зациклившись на девчонках.
– Тебя это смущает? – Ховард улыбнулся и подмигнул ещё больше смутившемуся подростку.
– А кого бы это не смущало? Я не хочу знать анатомических подробностей женского организма!
Доминик рассмеялся, а Мэттью обиженно поджал губы, но при этом без стеснений закинув руки учителю на плечи и прижавшись всем телом сверху, разводя бёдра в стороны. В этом положении не было ничего предосудительного, лишь только напоминало о том, что когда-то стало причиной их первого поцелуя, если об этом можно выражаться так сдержанно и сухо.
– Вчера ма сказала, что отец приедет через пару недель, – после недолгой паузы произнёс Беллами. – Она сделала особый акцент на том, что он не забыл сообщить ей об этом, и она сразу же позвонила мне…
– Ты хочешь видеть его?
– Всё снова повторяется, – Мэттью вздохнул и устроил голову на плече Доминика, – только на этот раз ему и в самом деле интересно, хочу ли я провести с ним время.
– Кое-чему он научился, это радует, – усмехнулся Ховард. – В последний раз ты здорово расстроил его, и теперь он будет осторожнее.
– Это значит, что я ему не безразличен?
– Ну конечно же, – он повёл рукой по спине Мэттью, чувствуя, как учащается сердцебиение от одного факта, что тот облачён в школьную форму. Елозит на нём в школьных брюках, прижимается теснее в белоснежной рубашке…
– Кажется, я что-то чувствую, – хихикнул Беллами, шепча эти слова Доминику на ухо. – Я соскучился по тебе, потому что ты не даёшь мне быть возможности бывать здесь часто.
– Ты так ёрзаешь на мне, что даже самый бесчувственный человек не устоит, – попытался отшутиться Ховард, обеими ладонями начиная гладить спину Мэттью, едва удерживаясь, чтобы не пробраться ими под рубашку.
– Чем больше мы позволяем себе, тем больше хочется, не так ли? – всё так же вкрадчиво изрёк подросток и коснулся губами его шеи.
Кому, как не Доминику было знать о том, что каждый день, проведённый рядом с Мэттью, сводил с ума одной мыслью о том, что лето не за горами. Каких-то полтора месяца, и то, что стало почти единственным желанием этого года, будет в их полном распоряжении. Как бы ни хотелось считать себя человеком культурным и сдержанным, нельзя было не признать, что близость входила в список первостепенных вещей, которые требуются обычному мужчине для счастья.
– Можно мне… – начал Мэттью, пробираясь рукой вниз и накрывая пах учителя, – просто коснуться тебя?
– Детка… – прохрипел Ховард, распахивая рот в немом восхищении. Кто он был такой, чтобы что-либо запрещать своему мальчику?
– Можно?
– Нам нужно уйти отсюда, – начал он, отчётливо при этом понимая, как сильно ему хочется забыть о формальностях и позволить сделать с собой что угодно, – окно рядом…
– И что?
Беллами снова совершил целую серию телодвижений, успев при этом изогнуться так, что ширинка на брюках Доминика расстегнулась, а на его щеке оказались губы подростка, исследующие участок кожи, которую он будто бы никогда раньше не видел. Не встретив возражений, Мэттью продолжил извиваться на нём, то целуя в губы, на несколько секунд затягивая действо, то отстраняясь, чтобы глянуть вниз. Он заворожённо следил за движениями собственной руки, ничуть не стесняясь того, что делал ею.
