Ступая медленно и даже неуверенно, Ховард пробрался через заросли травы и обнаружил ту самую рощу, за которой и располагалась поляна – он мог описать её в двух словах любому желающему, и это были бы просто-напросто «хорошие воспоминания», коими он подпитывал себя долгое время, когда не мог найти ничего хорошего для себя. Пара метров, несколько неловких движений в попытках преодолеть разросшийся куст и… Он не поверил своим глазам. Всё оставалось точно таким же, каким он и запомнил: уединённым и уютным, обещающим тому, кто заберётся сюда, комфортное времяпрепровождение, и особенно – если погода соблаговолит быть такой же, как и сейчас. Раскинувшиеся над берегом деревья могли скрыть этих самых желающих провести время у воды, а самые смелые могли опробовать её лично, несмотря на то, что она не успела прогреться до нужного минимума. Солнце поднялось высоко и жгло беспощадно, позабыв, что на дворе был всего лишь конец апреля, и начинало казаться, что весна и сама жаждет поскорее уступить место лету.
С последним словом у Доминика имелись ассоциации весьма определённые.
Он улыбнулся, в последний раз оглядев открывающийся вид, и побрёл обратно к дороге, которая должна была привести его к проезжей части.
***
– Мама не отпускает меня, – заявил Мэттью через пару дней, принимаясь недовольно сопеть в трубку.
Доминик, не ожидавший ни звонка, ни подобной вести, сел и потёр сонные глаза. Спать днём было большой ошибкой, потому что после кратковременного сна он чувствовал себя если не ужасно, то уж точно не очень хорошо.
– В чём дело? – спросил он.
– У неё теперь много выходных, ты и сам знаешь, – подросток понизил голос, по всей видимости, не желая, чтобы его услышали, – и поэтому она хочет проводить время со мной. Я хотел пойти к Моргану, но она попросила меня сначала сходить с ней в магазин, а потом, когда мы вернулись…
Он продолжил жаловаться, а Ховард, растянувшийся на постели, прикрыл глаза и улыбнулся. Кажется, Мэттью и в самом деле отвык от внимания обоих родителей, и подобные посягательства на своё личное пространство расценивал как маленькую трагедию, при этом не забыв позвонить ему и рассказать об этом, в конце спросив почти жалостливо:
– …и что мне делать?
– Кажется, я знаю, как поступить.
– Ты расскажешь мне? – после паузы спросил Беллами; недовольство в его голосе сменилось нетерпеливым любопытством.
– Когда у неё ближайший выходной?
– Ещё и завтра… то есть, я не увижу тебя ни сегодня, ни завтра, что это за выходные такие?..
Доминик сел и посмотрел на время – едва доходило три после полудня.
– У вас нет планов на сегодня или завтра? Я мог бы организовать некий досуг, тебе понравится.
– Я хочу, – тут же выпалил Мэттью. – Что ты задумал? Мы куда-то поедем? А помнишь, мы говорили о том, чтобы…
– Тише, тише, детка, – он рассмеялся и встал с постели, чтобы покинуть спальню. Быстро преодолел коридор, спустился вниз и прошёл на кухню, а в трубке всё равно продолжали болтать, предполагая и выпрашивая.
Доминик заглянул в холодильник, оценил количество продуктов в нём, а точнее – констатировал их полное отсутствие, и выдохнул в трубку:
– Если у вас в самом деле нет планов на этот день, то я заеду за вами через час, идёт? Постарайся уговорить маму.
– Я уже чувствую, что она согласна, – Беллами хихикнул, – потому что ей скучно сидеть дома.
– Тогда ждите меня через час или чуть позже, постараюсь закончить все дела как можно скорее.
– Я буду ждать тебя. Мы будем ждать тебя, – поправил себя Мэттью и отключился.
Доминик отыскал в гостиной бумажник, прошёл в прихожую и глянул на себя в зеркало. Чуть растрёпанные волосы на голове, светлая рубашка, которую он носил только дома, такие же домашние светло-голубые джинсы. Только сейчас он понял, что выглядит во всём этом довольно… молодо. Он не считал себя старым, но и надевать вещи, не соответствующие его статусу, тоже не спешил, вполне разграничивая себя «тогдашнего» и «теперешнего», но при этом отчаянно желая что-либо изменить. Обувшись и ухватив ключи от дома и машины, он покинул дом, чтобы успеть оббежать тысячу и одно место за какой-то жалкий час.
***
Закупиться всеми нужными продуктами оказалось проще всего. Исследовав весь супермаркет, Доминик заглянул в соседний отдел, управляемый особенно сильно нахлынувшей ностальгией, и через два десятка минут покинул магазин, направляясь к машине с полными пакетами провизии и прочих нужных для дела вещей. Уложив всё в багажник, он сел за руль и приложил телефон к уху, разглядывая семейную парочку с целым выводком детишек, которая пыталась довести их до машины, припаркованной рядом, а заодно и успокоить – все четверо что-то просили и беспрестанно ныли. С Мэттью он иногда чувствовал себя точно так же, того нужно было успокаивать и поощрять, завлекать чем-нибудь и уговаривать сделать то или иное (без всяческого пошлого подтекста), а через несколько минут тот мог выдать что-нибудь такое, на что иной раз не у каждого взрослого и образованного человека хватало бы смелости и фантазии.
