Пол удивлённо уставился на Ховарда, но тут же взял себя в руки и нахмурился. Доминику неожиданно стало всё равно. Ещё тогда, позволяя Мэттью коснуться себя, накрыть собственные губы нерешительным поцелуем, а особенно – позволив себе обвить его худое тело руками, он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что рано или поздно что-нибудь произойдёт. Понятия не имея, как далеко всё может зайти, он заранее просчитал все варианты, а самые нелицеприятные оставил для дальнейших размышлений. Интернет располагал информацией, которую совсем не хотелось изучать, но она, единожды сохранённая на жёсткий диск, напоминала о себе достаточно часто.
– Ты можешь рассказать ей, Пол, – Доминик знал, что за него говорит не безрассудность и даже не смелость. Отчаяние, овладевшее им, кричало изнутри, молило сделать что-нибудь кардинальное – то, что изменит ситуацию целиком и полностью, перевернув его мир вверх дном. – А можешь сказать мне, какие цели ты преследуешь, снова заводя этот разговор.
Повисло молчание. Доминик смотрел куда угодно, но только не на человека, который приносил беспокойств ему гораздо больше, нежели сама ситуация. Подвешенное состояние могло довести до нервного срыва кого угодно, но переживал Ховард больше о том, что именно творилось у Пола в голове.
– Мне нужна некоторая сумма… – начал тот, неловко пряча руки в карманах своих свободных шорт. – Я попрошу её один раз, и больше тебя не побеспокою.
Ситуация отказывалась проясняться, но этот меркантильный шаг в сторону достатка Ховарда был хотя бы чем-то, что могло унять его беспокойство хотя бы ненадолго.
– Я дам тебе её. Но мне нужны гарантии.
– Гарантий не может дать даже самый лучший врач графства, так что не стоит размениваться пустыми обещаниями, Доминик.
– Что же мне ещё остаётся? Я, как и все остальные, жажду покоя, но не чувствую его уже давно.
– Я напишу сумму на листке, а также оставлю номер счёта, на который эта сумма должна быть отправлена.
– Хорошо, – вздохнул Доминик, вставая со своего места.
Разговор был более чем закончен, всё остальное Пол мог сделать и без его присмотра. Пока тот возился с ежедневником и постоянно выскальзывающими из него листками, Ховард безразлично глазел в потолок, даже не заботясь о том, какое количество денег у него попросят и на что они пойдут; единственное, что его по-настоящему волновало – станет ли выплаченный… подкуп хоть какой-либо опорой его душевному равновесию, которое день ото дня то раскачивалось, грозя рухнуть всей тяжёлой конструкцией, то обретало абсолютный покой. Мэттью был для него всем – и даже немного большим. И именно из-за него стоило идти на подобные жертвы, опасаться неизвестности и надеяться на лучшее, ведь до дня его рождения оставалось не так уж и много времени.
Когда Пол встал со своего места, оставив на столе листок бумаги, и шагнул в сторону прихожей, Доминик понял, что трогательных прощаний не будет. Этого человека хотелось выставить на улицу бесцеремонно, или того больше – нагрубить и вытолкать взашей, нисколько не заботясь о последствиях. Но вместо этого он учтиво кивнул оказавшемуся возле дверей Полу и, как только тот вышел на улицу, тут же её захлопнул, закрывая глаза. До следующего дня он и не думал возвращаться в гостиную, где его ждало своеобразное послание, поэтому он поднялся в спальню, перед этим заглотив пару снотворных таблеток, и рухнул на постель, мгновенно засыпая.
========== Глава 26 ==========
Третий час бездумного разглядывания потолка не приносил никаких умных мыслей. Доминик лежал на постели, пялился на светлый узор и отказывался думать о чём-то серьёзном, понимая, что любое послабление принесёт с собой рефлексию таких масштабов, что справиться с ней самостоятельно вряд ли удастся. Он вспоминал о Хейли и своём обещании наведаться с ней на речку; об отце и бесценных уроках, которые он давал; о матери и её добрых глазах – подобным взглядом она одаривала его даже тогда, когда он делал нечто такое, за что другие бы отругали последними словами. Ворох воспоминаний кружил голову и заставлял чаще дышать. Он распахнул рот и зажмурился, когда в носу защипало. Хотелось жалеть себя и винить весь мир в несправедливости, но вполне чётко осознавалось, что все проблемы не рождаются из пустоты. Чтобы получить нечто ценное, нужно потерять в процессе его добычи примерно столько же, сколько получишь в итоге.
Должен ли он был положить всему тому, что происходило сейчас, конец? Оповестить Мэттью отстранённо вежливо, что всё кончено и им нет нужды видеться чаще необходимого. И единственное, что будет объединять их с некоего момента, – это школа, занятия в которой должны были закончиться в начале июля. Точной даты он никогда не знал заранее, да и не спешил осведомляться по поводу данного вопроса. В один день директор собирал их, давал конечные наставления, хвалил отличившихся и корил провинившихся, а после сообщал, что это собрание – последнее в учебном году. Желал удачи с паршивенькой улыбкой и распускал их, позволяя отправиться на обед, время которого уже подходило к концу.
