– Как ты оригинален, – Ховард рассмеялся, чувствуя, как отлегло от сердца. Он преодолел лестницу и встал рядом с подростком, глазеющим со второго этажа вниз.
– Мне не нравится врать. Но разве так не будет спокойнее и тебе, и ей? И мне, – он вздохнул.
– Будет, – рука Доминика скользнула Мэттью на шею, и тот без каких-либо колебаний прижался к нему сбоку, задирая голову. – У меня нет для тебя совета на этот счёт. У неё всегда будут вопросы, а у тебя – невозможность на них ответить так, как она того заслуживает. Но лучше маленькая ложь, чем большая проблема, не так ли?
***
Отец Мэттью приехал через три недели после обещанного, чинно выждав положенное время, на котором настояла Мэрилин, мотивируя это загруженностью сына на учёбе. Тот, конечно же, не тратил всё свободное время на домашнее задание, но вполне успешно преувеличивал, чтобы чаще бывать с Домиником. Они и в самом деле занимались уроками, только после позволяя себе заниматься чем-то иным, и редко это носило хотя бы отдалённо интимный характер. Середина мая маячила приятными перспективами, поэтому оба будто бы намеренно накаляли атмосферу ещё больше, редко позволяя себе касаться друг друга. Беллами пропадал в саду, читал книги в гостиной, развалившись на весь диван, а Ховард занимался своими делами, коих у него под конец учебного года тоже образовалось внушительное количество. Но когда все сочинения и домашние задания были проверены, он шёл в гостиную, чтобы сесть рядом и попытаться вникнуть в смысл передачи, которую Мэттью с нескрываемым интересом смотрел, цепко удерживая пульт в руке.
– Отец ждёт меня дома, – сообщил он, не меняясь в лице. – Что ты думаешь о том, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм?
Доминик опешил, не найдя, что сказать.
– Может быть, какой-нибудь мюзикл? Я помню, один хороший нам советовала…
– Мэттью.
– Что?
– Ты не собираешься домой, чтобы застать его?
– Он всё равно не уедет несколько дней, зачем спешить?
– Ты так и не определился, хочешь ли видеть его, – он то ли спросил, то ли озвучил очевидное; Мэттью можно было понять, но подобное безразличие отчего-то задевало. – Подумай хорошенько в последний раз, выбросив из головы все мысли о непросмотренном мюзикле.
Тот сжал губы и шумно задышал. Кажется, он даже обиделся из-за тона, коим Ховард произнёс всё это, но подобная твёрдость была уместной, потому что уютное ничегонеделанье всегда перевешивало в свою сторону, если речь шла о чём-то беспокоящем и неопределённом.
– Я не знаю, о чём говорить с ним. Когда мы занимаемся чем-то, время пролетает быстро, но я не хочу никуда идти.
– Он не видел тебя довольно давно, может быть, за это время список дел, которые вы могли бы переделать, прилично возрос.
Беллами противился одной только мысли покинуть дом Доминика. Ховард также не горел желанием отпускать его на несколько дней, которые вполне могли перерасти и в неделю, но иного выбора у него не было.
– Ты должен. Хотя бы ради мамы.
Вздохнув, подросток понялся с места и бросил пульт на диван.
– Ради мамы. И ради тебя, потому что, чем быстрее я приду к нему, тем быстрее он уедет. Чем быстрее он уедет, тем быстрее я вернусь к тебе.
Рассмеявшись, Ховард поманил его к себе, и тот послушно склонился, получая свой прощальный поцелуй. Кто знает, на сколько дней вперёд это касание будет единственным?
– А теперь – домой. Если бы я не был конченным параноиком, попросил бы передать привет Мэрилин.
– Я сказал, что буду у Моргана.
– Тогда передавай ей привет от Моргана, – Доминик подмигнул ему.
***
Сообщения от Мэттью приходили практически каждый час. Это были то дурацкие, ничего не значащие несколько слов, то длинные, тянущие на мини-сочинения предложения, в которых он описывал то, что они с отцом делали.
«Я и не знал, что в этом парке так здорово! – писал Мэттью, украшая всё полюбившимися смайлами. – Особенно в это время года. Я хочу побывать здесь с тобой»
Каждый раз он писал нечто похожее. Кажется, он был готов увидеть хоть весь мир, если бы рядом был Доминик. Подобное льстило, но скребущийся изнутри скептицизм не давал покоя, напоминая о том, что всё это может закончиться в один день – и причин было столько, что проще было об этом вовсе не думать. Отвечая на каждое сообщение, он чувствовал, как беспокойство уходит на задний план. Постоянно думать о чём-то, что даже не имело конкретной формы, было неприятно, поэтому отвлекать себя приходилось постоянно.
