– Он хоть и не гей, но уже кое-что успел попробовать, – шептал Мэттью, очаровательно при этом хлопая ресницами, под которыми то и дело исчезали небесно-голубые глаза, невинно глядящие в ответ. – Нам некуда спешить, но вы обещали мне так много, – завершил он поток откровенностей, и через пару секунд к ним присоединился Пол, сверкая неприлично довольной улыбкой на губах и целым ворохом бесполезной макулатуры, которую он, по его же словам, собирался читать в дороге.
Кивая как болванчик на каждую фразу, Ховард следовал за Мэттью, который в свою очередь снова вцепился в ладонь брата, и разглядывал его – худые плечи, плавно и даже несколько изящно перетекали в тонкую шею, с выступающими позвонками, которые тот демонстрировал Доминику достаточно часто, чтобы не успевать об этом забывать. А ещё о том, какая нежная и гладкая была его кожа, как звонко скользила подаренная цепочка, нарушая тишину, когда Беллами ласкался, сидя на коленях учителя, каким горячим он мог быть, сам того не подозревая… Необходимость прервать свои рассуждения возникала в последнее время слишком часто, и бесконечное одёргивание самого себя становилось своего рода привычкой.
Мэттью повернул внезапно голову, одаривая Ховарда таким понимающим взглядом, словно он знал о том, какие мысли крутились в его голове. Быть может, половина из них была написана на лице Доминика, поэтому он поспешно отвернулся, вперившись в информационное табло, заученное за этот час наизусть. Сбоку послышалось едва уловимое фырканье, и они оба улыбнулись, пряча эту реакцию как только было можно.
***
Лондон встретил их абсолютным безразличием, овевая точно таким же ветром и одаривая незаинтересованными взглядами прохожих и шумными приветствиями тех, кто кого-то встречал на вокзале. Втроём они выбрались из поезда, проверили наличие всех чемоданов, которые отправились вместе с ними в путешествие из дома, и двинулись на выход, попутно разглядывая великолепный вид, открывающийся со всех сторон. Беллами откровенно глазел по сторонам, не стесняясь открывать рот в удивлении, когда он запрокинул голову, смотря на своды железнодорожного вокзала Кинг Кросс. Казалось, что они очутились где угодно, но только не там, где по определению бывало шумно, грязно и не особенно безопасно, но здешнее окружение вселяло надежду на то, что всё будет хорошо.
Мэттью поправил на плечах рюкзак, ухватил Пола за руку и улыбнулся незаметно Доминику, а тот кивнул ему, продолжая изучать буклет, который ему вручили по пути в столицу – в нём содержались номера телефонов первой необходимости, а также адресов, и одним из них было самое время воспользоваться. У них было ещё добрых два часа до поезда; они оказались в одном из кафе, с приветливо распахнутыми дверьми и заоблачными ценами. Беллами начал нетерпеливо вертеться на своём месте, а Ховард делал всё возможное, чтобы унять стучащее сердце – чем дальше они уезжали от родного дома, тем более расслабленным он себя чувствовал. Это не удивляло, и Доминик позволил себе удобнее устроиться на сидении, опуская взгляд на колено Мэттью, прижимающееся к его бедру. Тот сидел в пол оборота к учителю, жевал жвачку и разглядывал на редкость несимпатичный урбанистический пейзаж за окном, не отличающийся особенным разнообразием, потому как площади на вокзалах никогда не выделялись чем-то завораживающе красивым.
Пол направился искать уборную комнату, напившись в поездке минералки, оставляя их наедине. Ховард наклонился на сантиметр ниже, привлекая внимание Мэттью, а после одними губами прошептал «Ты был неповторим этой ночью», и тот вспыхнул, отворачиваясь и краснея так сильно, что даже подаренный Домиником шарф не мог соперничать по насыщенности цветов с лицом Беллами. Рассмеявшись тихо и пряча улыбку в ладони, Ховард вскинул брови, одним только жестом спрашивая «Что?» у пунцового Мэттью. Тот спрыгнул со своего места, закутался в шарф старательно, пряча щёки и нос, и выскочил на улицу, дожидаясь там остальных.
Пока Доминик расплачивался с учтивым официантом в сером твидовом пиджаке, Пол вернулся из уборной, поинтересовался, куда делся Мэттью, а после вышел на улицу, тут же натягивая на голову младшего брата капюшон от куртки, и отошёл чуть в сторону, чтобы не мешать проезжающим машинам. Мэттью насупился ещё больше, опуская полы капюшона до самого носа, и сложил руки на груди, слепо глядя перед собой. Ховард вышел из кафе и остановился рядом с этим маленьким гордым бунтарём, сдерживая желание расхохотаться в голос.
– Я думал, что ты научился принимать правду, – неопределённо сказал он, подходя ближе к Беллами.
