Ответом послужил только протяжный стон, и Ховард, не в силах больше ждать, обхватил снова увлажнившуюся головку губами, языком обводя её со всех сторон, отдавая себя процессу, позволяя вкусовым рецепторам насладиться тем, чего он так давно желал. Мэттью был необычайным – красивым, добрым, чувственным, с собственным взглядом на жизнь, и всё это делало его особенным для Доминика. Длинные тонкие пальцы осторожно вплелись в светлые волосы, стискивая прядки, и чуть потянули на себя, не решаясь сделать большее. Ховард закрыл глаза, не в силах бороться с ощущениями, которые наполняли его грудь, и их количество грозило перехлестнуть определённую черту, оставляя нервы оголёнными. Под его пальцами был его мальчик, готовый дать ему всё, желающий получить столько же в ответ, и не оставалось никаких шансов противиться внутреннему желанию, которое они делили пополам. Доминик по-прежнему боролся с муками совести, но он больше не считал себя кем-то, кто делал что-то дурное. Это было естественно – позволить себе нечто подобное с течением времени, которого хоть и прошло не так много, но обоюдное согласие всегда решало множество проблем. Мэттью застонал в очередной раз, вскидывая бёдра, и Доминик соскользнул языком дальше, приходясь им по чуть выступающим венам, держа член у основания, второй рукой оглаживая подростка под коленкой.
– Слишком идеальный для меня, пугающе красивый, – всё это он шептал в перерывах между ласками, отстраняясь от горячего и влажного от его же слюны члена, с тёмно-розовой головкой.
– Я люблю вас, сэр, – выдохнул Мэттью, стеная следом протяжно, хватаясь пальцами за простыни над головой.
– Я же просил тебя. Просто Доминик, хотя бы сегодня.
– Доминик, – повторил тихо тот. – Я люблю тебя.
– И я тебя, – он соскользнул пальцами между ягодиц Мэттью, и тот всхлипнул совсем жалобно, раздвигая бёдра ещё шире, хотя казалось, что это уже невозможно. – Ты позволишь мне сделать тебе хорошо?
Получив в ответ только полубредовый кивок, Ховард напоследок захватил его член губами, втягивая щёки и помогая себе рукой, а после выпустил и отстранился, выпрямляясь в полный рост, стоя коленями на постели.
– Перевернись.
–––––––
* – небольшое отступление по поводу обращений. Не первый раз уже играюсь с этой темой, поэтому хотелось бы разъяснить о собственных и общепринятых тараканах: в современном английском языке, как все прекрасно знают, есть обезличенное слово «you», которое никак не выражает степени уважения к собеседнику, но есть обращения «сэр», «мэм» и т.д., что сразу же придаёт речи другой смысл. Посему в данном случае «вы» становится «ты», потому что сам Доминик просит звать его просто по имени, что не подразумевает никаких субординационных штучек.
========== Глава 14 ==========
Послушность Мэттью распаляла ещё больше, вынуждая действовать не так деликатно, как хотелось бы. Ховард любовался изящным изгибом спины, тонкой талией и выступающими позвонками, делающими подростка более беззащитным, и Беллами обернулся, нервно закусывая нижнюю губу.
– Ничего не бойся, я не позволю себе лишнего.
– Этого я и боюсь, – со едва сдерживаемым смешком сказал Мэттью; кажется, он начинал расслабляться.
Доминик опустил ладони ему на спину, мягко ведя ими по чуть напряжённым мышцам. Идея сделать лёгкий массаж пришла внезапно, но весьма кстати, потому что необходимость унять собственное возбуждение достигла критического значения. Под пальцами было горячо, Мэттью тяжело дышал под ним, устроившись на животе, и Ховард уселся ему на бёдра, пытаясь не давить всем весом, но получалось плохо, пока он старательно водил ладонями, даря ласку и пытаясь успокоить раззадоренного подростка. Казалось, что этим можно заниматься вечно, растягивая минуты в часы, но, непривычные к особенному физическому труду руки уже через некоторое время начали напоминать о том, что Ховард за последние годы не поднимал ничего тяжелее ручки, предпочитая пользоваться услугами профессионалов в той или иной области.
– Мне так хорошо, – выдохнул Мэттью, размеренно дыша в подушку, прикрыв глаза. – Я бы хотел, чтобы эта ночь не заканчивалась.
Не став напоминать о том, что у них оставался максимум час, Доминик убрал руки и прижался всем телом к нему, вдыхая сладковатый запах с волос и целуя сзади в шею, и прядки щекотно проехались по носу, заставив улыбнуться этому ощущению. Продолжая исследовать чувствительное местечко, Доминик не прекращал гладить Мэттью по спине, спускаясь на ягодицы, осторожно проходясь по ложбинке между ними кончиками пальцев. Желание определённого толка подталкивало делать что угодно, кроме того, чего хотело тело.
– Она закончится, и будет другая – ещё лучше, – сказал первое, что пришло в голову, Доминик, сцеловывая капельки пота со спины Мэттью, опускаясь ниже, и тот чуть выгнулся. – Встань на колени.
