- Нет, ничего, извини, просто показалось, - направился я обратно к выходу, стирая с руки золу.
Сейчас я понял, что пришло время, и я готов! Готов смириться!
Моя самая лучшая подружка, с которой мы шли вместе бок о бок с самого детства, сегодня ушла. Ушла навсегда, и теперь я должен был отпустить её так же, как она отпустила меня. У большинства нормальных, обычных людей осознание того, что в мире нет места идеалам, проходит, как правило, менее болезненно в сознательном возрасте. Всю свою жизнь мне тоже так казалось, но оказалось, что это на самом деле произошло только сейчас. Ведь всю эту самую жизнь я только и делал, что стремился к поиску и обретению этих идеалов, и это проявлялось во всём: начиная от работы и творчества и заканчивая личной жизнью, где слишком большое значение я всегда придавал деталям. Видимо, в этом нежелании принимать истину за действительность у меня и начала трогаться крыша.
Нет, в существовании подруги я не сомневался и теперь. И не сомневаюсь до сих пор. Она, на самом деле, существовала. Но существовала лишь внутри моей головы. Как и у всех нас, всегда существует кто-то незримый, кто помогает двигаться вперёд, своего рода, ангел-хранитель, о котором они помнят, но, не обретя в реальной жизни, спокойно живут дальше. «Что ж, я тоже люблю тебя, и прощай, родная!» - прошептал я, ощущая, как безумие выпускает сознание из своих цепких лап. Представив себя со стороны, мне стало жутко неловко и жутко смешно одновременно.
- Спасибо тебе! - обернулся я к другу с виноватой улыбкой на лице.
- Ты серьёзно?! - посмотрел он на меня.
- Серьёзнее, чем когда-либо. И Незабудке тоже «спасибо», сегодня я, действительно, обуздал своих демонов. Больше они не потревожат ни тебя, ни кого-либо ещё! А теперь нам, кажется, пора!
- Куда? - удивлённо спросил приятель.
- Для начала я хочу внести оплату ещё за пару-тройку недель, затем мне, и правда, не помешает прибраться в моей (твоей!) берлоге, а там, пожалуй, придётся всё-таки закончить то, по причине чего я и оказался здесь. Я имею в виду свои мемуары, Костян.
- Почему-то теперь я тебе верю, - улыбнулся тот. - И вот ещё, - добавил он, - насчёт мебели, так как я тоже успел тут насорить, вам, Антон Андреевич, несказанно повезло, поэтому столик мы спишем на собственные неумелые ручки.
- Хорош хитрец! - подчеркнул я находчивость хозяина квартиры. - Но покуда Ваша Светлость столь щедра, я и моё раздвоение личности выражают вам сердечную благодарность за эту настольную индульгенцию.
- Да брось! - рассмеявшись, протянул Костя руку, и мы обменялись крепким рукопожатием. - Антоша, - добавил приятель уже на пороге, - ты бы сходил, проветрился, а то, небось, к дивану совсем прирос, а мы как раз тут приберёмся и столик грамотно спишем с твоей совести!
- Намёк понял, не дурак! - отрапортовал я. - Скажешь только, когда!
- Вот и славненько! - раздалось в ответ. - Бывай, старина!
То, что Костя намылился провернуть какую-то мелкую афёру и разжиться неплохим бонусом с многострадального столика, я понял сразу, но то, что это было лишь предлогом, я узнал только потом, даже не представляя, что на самом деле задумал мой приятель.
Закрыв за другом дверь, я поднял с пола ноутбук и умостил его на коленках. Столик теперь годился, разве что, для топки камина. И, конечно, я - человек честный, от ответственности при первом удобном случае улизнуть не спишу, но зная этого плута, я был уверен: раз он расщедрился - значит, ему однозначно это на руку. Со спокойной совестью я открыл рабочий документ со своими записями и ахнул. Когда удалось столько успеть - оставалось загадкой, но я не стал вдаваться в подробности, а лишь увлёкся чтением, даже не заметив, что Костя ушёл не сразу.
Едва дверь закрылась, приятель задумчиво вгляделся в испачканную золой руку. Развернувшись, он вернулся в соседнюю квартиру и, осмотрев стены, лукаво прищурился. Уже когда Костя выходил из комнаты, среди серого мусора под ногами его внимание привлекло нечто яркое, напоминавшее древесный лист. Костя наклонился, поднял совершенно свежий и, действительно, самый настоящий кленовый лист, загадочно улыбнувшись. «Кажется, теперь моя очередь сходить с ума», - подумал он, исчезая в кабинке лифта.
Отрываясь от зимы
