На другой день Агапов вызвал топографа Зимина и потребовал от него подробного отчета о работе экспедиции. Зимин ловко ввернул в рассказ некоторые сведения о себе, с учетом того, что сообщал в письме Агапову Николай Иванович.
— Я родился в тайге. Так мне мать рассказывала. А потом мотался по всему Дальнему Востоку. Сейчас ни души на свете. Мать умерла, отец погиб на фронте, умер, как говорится, смертью храбрых, защищая родину. Ну, что еще сказать? Работаю. Очень уважаю инженера Горицветова. По-моему, это строитель крупного масштаба, золотой фонд Советского Союза. Я вполне понимаю его желание строить тоннель, тем более что тоннель будет строиться по его же проекту. Но...
— Но вы — иного мнения.
— Да, я думаю, что это непрактично. Конечно, я понимаю, что мое мнение — это всего лишь мое мнение и ничего больше. Но наш начальник экспедиции ввел у нас там широкую демократию...
— Ну и правильно.
— Спорим, горячимся, доказываем. Разумеется, с правом совещательного голоса. Решает только он.
— Сколько времени вам понадобится еще на перевале?
— К холодам управимся.
— Ну, ну, действуйте. Сегодня отдохните с дороги. В клуб сходите, кажется, будет кино. А завтра отправляйтесь на аэродром. Договоритесь, чтобы вам сбросили все необходимое. Продуктов с запасом этак на полгода. Инструменты, бумагу, пленку для фото. А медведей больше не кормите галетами.
— Я их предупреждал, товарищ Агапов. Я-то старый таежник. А они смеялись и не верили. Пришлось убедиться. А я свои вещи уберег — спрятал в камни.
— Медведь — лакомка! Надо остерегаться.
— У меня недостаток, товарищ Агапов, — слишком увлекаюсь, горяч. Иногда это производит на людей неприятное впечатление. Николая Ивановича я полюбил, как отца родного. Он меня иногда по-отцовски журит: ты, говорит, чересчур самонадеянный. Это правильно, я сам сознаю свои недостатки.
— Не страшно. Людей без недостатков нет. Инженер Горицветов ценит вас как знающего работника.
— Неужели?! Это для меня очень важно!
— Работайте, работайте. Участвовать в нашей новостройке — не каждому такое счастье выпадает.
— Я так боялся, что Николай Иванович не возьмет меня с собой в экспедицию! А теперь буду просить вас...
— Дела по горло. Найдется для вас работенка, об этом просить не надо. Вы беспартийный?
— Беспартийный, товарищ Агапов.
— Прежде всего заканчивайте дела на перевале. Я и сам к вам наведаюсь. Прилечу. Посмотрю, как вы там орудуете. Так и Горицветову скажите — скоро нагрянет Агапов.
Зимин уходил от начальника управления вполне удовлетворенный.
«Кажется, понравился ему. И всех козырей у Горицветова выбил. Ишь, скотина! Какой отзыв дал в письме, да еще со мной же и посылает! Ничего, посчитаемся когда-нибудь. Я не забываю».
Зимин решил, что на сегодня деловая часть кончена.
«Теперь будем знакомиться с населением. Может быть, здесь надолго задержаться придется...».
Он заходил повсюду. В магазине познакомился с завом и пообещал привезти ему медвежью шкуру. Заведующему столовой развел турусы-на колесах, похвалил их порядки и угостил папиросой. В клубе быстро нашел общий язык с музыкантами, поговорил о живописи с художником, поспорил с киномехаником о том, кто из девчат красивее.
Вскоре Зимин знал всех сколько-нибудь заметных людей в поселке и называл их по имени-отчеству: у него была изумительная память на имена.
Кинофильм ему не понравился. Но он воздержался от высказываний. Остался на танцы, но почувствовал усталость и отправился спать. Перед глазами у него мелькали танцующие пары. Сколько девушек! Скорее бы закончить все эти топографические съемки — и сюда! Ведь где-то тут есть какие-то Люси и Маруси, которые будут принадлежать ему.
Он, засыпая, улыбался. Черт возьми, приятная штука — быть сильным и молодым! На сегодня — все. А завтрашний день будет посвящен аэродрому... Все идет правильно, как по писаному. И вероятно, Весенев похвалил бы его за примерное поведение.
«Молодчик!» — подумал он сам про себя.
До аэродрома было каких-нибудь полчаса ходьбы. Зимин шагал, не спеша, по дороге, проложенной к аэродрому. Дорога шла сплошняком и вся поросла мелкой травой.
Зимин насвистывал. Он был доволен собой. Дела шли как нельзя лучше. Погода стояла отличная. И эта чернобровая Лиза посматривала на него из окна...
«Что нужно в жизни человеку? — думал Зимин. — Много чего нужно! Но всего надо добиваться, счастье само не полезет в рот. Нужно расталкивать всех локтями и лезть, лезть напролом, наперекор всему, назло всем чертям — туда, к пирогу, в первые ряды партера!».