А потом, как ни в чем не бывало, захлопнул крышку сундука, сел на нее, забросил ногу на ногу и широко улыбнулся.
— Дэшон лезет в твою комнату, — заговорил Рэй, стараясь удержать голос ровно, — потому ты решил залезть в мою?
— И потому что надо поговорить, — кивнул Йен. — Закрой дверь.
Рэй постоял еще немного, пристально глядя на Йена. Да, он очень устал. Щеки впали. На лице — следы ссадин и царапин, будто подрался с кем-то, но давно, и уже почти все прошло. А глаза — горят холодным желтым светом. Он будто заболел, и у него жар.
Рэй помнил, что Йен никогда не болел, но именно эта мысль заставила его отпустить рукоять меча, за которую, как оказалось, вцепился до боли в пальцах, и, не сводя взгляда с брата, наощупь задвинуть щеколду за спиной.
Щеколда легко подалась, глухо стукнула, ударяясь о стену в выемке.
— Забыл про наш уговор? — спросил Рэй. Вышло почти ровно, даже немного сердито.
— Помню, — ухмыльнулся Йен, — ни ногой в Даар. Это тебе обещал Шаайенн. Этого не обещал Затхэ.
Рэй продолжал молча сверлить его взглядом. Йен — говорить. И Рэй наконец подобрал слово, которым смог бы описать его сейчас. Йен выглядел совершенно опустошенным. В нем словно ничего не было, его и самого словно не было в Рэевой одежде — та будто болталась на безжизненных сухих ветвях, а не на его плечах. В Йене ничего не осталось, кроме болезненно горящего взгляда.
— Я вспомнил, Каарэй, — говорил он. — Вспомнил, кто я. Вспомнил, что я должен быть здесь. Я. Не вы. Вам здесь не место. Это мои земли.
Рэй примерно так и думал. От того, что угадал, не становилось легче.
— Кому ты должен? — глухо спросил он. — Ты никому ничего не должен. Я тоже.
— Да ладно! — насмешливо фыркнул Йен, криво усмехнулся и стал на мгновение снова похожим на себя.
Дурацкая надежда переубедить его, наверное, пришла из-за того, что Рэй уже позволил пробраться под кожу остальным: возникшим после беседы с Дэшоном — таким же дурацким и беспочвенным.
— Ты всему Даару должен, Рэй. Еще корону не примерил — а уже должен. Кстати, — Йен глянул на разбросанные по полу сапоги, — давно хотел спросить: почему у тебя сапог тряпкой перемотан?
— "Кстати"? — переспросил Рэй. — Каким образом это кстати?
Сейчас Йен был почти таким же. Чуть тише голос. Чуть бледнее ухмылка. Чуть ярче — глаза.
"Но он же сидит и говорит со мной! — пронеслось в голове. — Сидит и говорит! Не рычит, не разрушает, не убивает!"
— Представил тебя в короне и в этом, — Йен снова кивнул на пол. — Ну и вообще... — слабо махнул рукой в его сторону, — в этом...
"Он же шутит! Он продолжает шутить! Какой он, к черту, монстр?!"
— Однажды перемотал, когда был на охоте, сапог порвался, других не было, — медленно ответил Рэй. — Не сразу переобулся, когда вернулся.
Сделал осторожный шаг в сторону Йена. Скорее, просто чтобы двинуться, чтобы проверить, не застыл ли насовсем, не рассыпется ли в крошки при малейшем движении, а не чтобы занять какую-либо выгодную для драки позицию.
Он никак не мог уложить в голове происходящее — не до прощупывания позиций сейчас.
— И все стали спрашивать, зачем мне это. Дэшон, отец, потом и ты. А я решил не отвечать. И носить его дальше. Наверное... вам назло?
Он сам точно не знал, зачем, потому ответ прозвучал как вопрос.
Йен уважительно хмыкнул. Рэй сделал еще шаг и вдруг зачем-то сообщил:
— Отец приходил ко мне во сне. С Ух’эром…
Йен уважительно хмыкнул во второй раз. Сочувственно отметил:
— Ух’эр это еще труднее, чем папа, — помолчал немного и задумчиво пробормотал. — А еще труднее, когда Ух’эр — папа…
Осекся, вопросительно уставился на Рэя и заинтересованно кивнул:
— И?
Рэй сделал еще один шаг. Потом еще один. Потом развернулся и шагнул обратно.
Ходить было проще, чем стоять.
— Отец сказал победить монстров, — бросил, не глядя на Йена и совсем уж беспечно подставляя ему спину.
— Как неожиданно! — фыркнул тот.
— И что ты — монстр, — припечатал Рэй.
Еще пара шагов.
Разворот.
— И опять — неожиданно! — продолжил было веселиться Йен, но словно оборвал сам себя, словно снова куда-то пропал, и на сундуке осталось сидеть нечто пустое, усталое, с безумно горящим желтым взглядом. — Впрочем, в последнем он прав. Я уничтожу тебя и остальных. Если вы, люди, не уйдете отсюда сами.
Он говорил непривычно отрывисто. Непривычно медленно. Словно подбирал каждое слово, хотя — где это видано, чтобы Йен слова подбирал?
“То был Йен, — напомнил себе Рэй. — Это — нет”.
Напоминать нужно было, потому что, хоть наружу и явно лезло нечто другое, Рэй продолжал видеть перед собой именно Йена. Уставшего, странного, но — Йена.
— Договорись с великанами, — буркнул он, дошел до ложа, с размаху уселся на него и откинулся на спинку, потому что ноги вдруг перестали его удерживать. Слабость пришла мгновенно: все силы словно улетели прочь, их выкачало слишком быстро бьющееся сердце, — кто первый будет уничтожать. А хотите — вместе попробуйте...
Йен покачал головой. Посмотрел прямо в глаза, и точно — ну точно же! — это был он. Не какой-то древний монстр. Не страшное чудовище. На Рэя сейчас смотрел Йен. И именно Йен припечатал:
— Там больше не с кем договариваться.
