Его лицо помертвело, Паком не удержал его, Ноэ высвободился, бросился бежать и закрылся в одной из комнат. Поль пошел за ним. Паком схватил меня, пока я не кинулась вслед, и прижал к себе. Я недолго посопротивлялась, даже замахнулась, чтобы он меня отпустил, но Паком только крепче стискивал меня, шепча на ухо успокаивающие и нежные слова. Наши тела были так близко друг к другу, что мы стали единым целым. Мне казалось, что Паком хочет принять в себя мое страдание. Я перестала отбиваться, мои колени подогнулись, он подхватил меня, а я сильнее за него уцепилась. Мой рот широко раскрылся в беззвучном крике, застрявшем в горле. Никогда мне не было так больно. Как будто рана раскрылась и с каждым мгновением становилась все глубже, а шрам от нее уже никогда не заживет. Я проваливалась, уходила в никуда, мой разум покидал меня, а я сама покидала свое тело, все мое существо наливалось свинцовой тяжестью.
– Рен, не бросай меня, останься со мной, – тихо умолял Паком.
А меня затягивало все глубже и глубже, голос Пакома удалялся, даже он не мог помешать пустоте, образовавшейся на месте моего сына, поглотить меня. Не отпуская, он взял меня за подбородок, мое зрение снова потеряло четкость, но я все же слышала его. Он надежно удерживал меня.
– Ты не имеешь права бросать Ноэ. Ты не имеешь права бросать меня… Ты меня слышишь?.. Я не хочу, чтобы ты меня оставляла. Ты мне нужна.
Я медленно качала головой из стороны в сторону, чтобы показать ему, что он ошибается. Кому я могу быть нужна? Никому. Я всем причиняю боль, я порчу жизнь тем, кого люблю. Я не хочу доставлять ему еще больше страданий. Без меня ему будет лучше. И Ноэ будет счастливее без меня. Он должен позволить мне уйти. Впрочем, я и так уже ухожу. Я помнила эти ощущения, так же было под наркозом, когда я рожала Ноэ. Я теряла связь с реальностью, процесс саморазрушения скоро завершится. Впасть в кому… Я бы хотела уснуть, спать, чтобы не было боли, чтобы прекратить борьбу с самой собой, с моими ошибками, с моими сожалениями. Но Паком распорядился по-другому, он прижал свои губы к моим. Сделал искусственное дыхание, чтобы заставить меня дышать. Чтобы спасти от безумия, овладевавшего мной.
– Я люблю тебя, – прошептал он. – Положись на меня, я не дам тебе пропасть.
Паком не из тех мужчин, кто легко говорит: “Я люблю тебя”, он действительно был готов на все, лишь бы жизнь меня не покинула. Мои губы, мое сердце хотели бы сказать, что я тоже его люблю, но я не могла, не имела права. Он поставил меня, словно тряпичную куклу, лицом к окну и сцепил руки у меня на животе. Так он возводил вокруг меня защитную стену, приготовившись принимать удары вместо меня. Он не давал мне упасть, осторожно баюкал.
– А теперь любуйся морем и жди Поля.
Я привалилась к его плечу, дыхание понемногу выровнялось, переняв ритм дыхания Пакома.
Прошло, по моим ощущениям, бесконечно много времени, а потом паркет заскрипел под мужскими шагами. Я услышала вздох Поля. Паком не отодвинулся ни на миллиметр и не разжал объятия.
– Он не хочет возвращаться, – сокрушенно объявил Поль, присоединяясь к нам у окна.
Мое тело тут же напряглось, Паком успокаивающе шепнул: “Шшш…”
– Я предложил отвезти его к твоим родителям, к сестре, сказал, что он может жить у меня. Ноэ не соглашается ни на что. Он считает, что с самого рождения все обращались с ним как с дебилом. Мне очень жаль, я надеялся, что сумею его убедить.
Я наконец опять обрела дар речи.
– Ты не виноват, Поль… Нужно было с самого начала слушаться тебя… Ты всегда чувствовал, всегда был уверен, что однажды разразится катастрофа.
– Он останется со мной, – объявил Паком. – Я займусь им.
Я высвободилась из его таких заботливых рук, он казался невозмутимым и решительным. Просто невероятно, подумала я.
– Не могу навязывать тебе своего сына…
Он осторожно убрал у меня со лба волосы, слабо улыбнулся.
– Ты мне доверяешь?
– Да…
– Вы оба оставайтесь в гостиной, а я заберу Ноэ, и мы пойдем…
– Пройдемся? – перебила я.
Он бросил на меня взгляд, полный нежности.
– Точно. А за это время вы сможете потихоньку уехать в Руан.
– Я не хочу вас оставлять…
– Но это необходимо.
– У тебя нет выбора, – поддержал его Поль. – Паком прав.
– А как же экзамены? – беспомощно сопротивлялась я. – Он должен вернуться домой.
– Мы найдем выход. И потом, вполне возможно, что все как-то разрешится за несколько дней. Согласна?
По моим щекам катились слезы, я съежилась, капитулируя перед неизбежным. Я вынуждена оставить сына, положившись на Пакома. Впервые о нем буду заботиться не я.
– А как ты поступишь с Николя? – спросила я слабым голосом.
– Разберусь, – жестко ответил Паком.
Он не позволил мне задать следующий вопрос, поцеловал в лоб и ушел к Ноэ, обменявшись понимающим взглядом с Полем.
Перед тем как закрыть двустворчатую дверь из гостиной в коридор, он в последний раз улыбнулся мне.
