Кажется, четыре дня дома мало помогли, и мне просто нужно в отпуск, где я смогу перевести телефон в авиарежим и использовать как часы и фотоаппарат. А лучше просто выключить и носить с собой наручные часы и пленочный фотик, который Алена подарила мне на 25 лет. Может, недели через три напомнить кадровику, что меня этим летом еще никто в отпуск не отправлял? То помощь нужна на экономическом форуме, то Буйнову вдруг захотелось на конференцию по внутреннему туризму, то поставка автобусов, то трамвайная, чтоб ее, концессия.
Сбросив узкие лакированные лодочки под стол, ныряю в любимые сабо на плоской подошве – это мой вариант «домашних тапочек» для работы. Разумеется, в коридор я в таком не выйду, но ломать ноги в неудобных туфлях в своем персональном кабинете я не обязана. Загружаю рабочую почту, ужасаюсь от количества пропущенных (читать ее из дома я не могла, доступа нет), пролистываю и закрываю.
Еще уведомление. На большом экране вылезает маленький квадратик с сообщением от настырного Фили.
Фил:
С тобой лучше. Ой, не то.
Фил
Мне сейчас ехать на очередную вынужденную встречу с бывшим, которого ты, Леша, ненавидишь, а так все хорошо.
Фил:
Чего? Его что, так спокойно из сервиса отпускают? Надо спросить.
Фил:
Фил
Фу, ну что за пошляк. И почему сразу в жар кинуло? Тут просто душно, невозможно и на минуту закрыть окно, а от кондиционера меня опять продует! С языком у него получше… Я неоднократно имела шансы оценить, что целоваться с языком он умеет сказочно, но лучше бы писать грамотно научился.
Фил:
Сучонок! Ну сучонок же! Мало того, что у него получается выбить меня из колеи, он еще и знает, когда я вру!
Вместо эмоционального ответа сучонок просто скидывает геолокацию ресторана, куда приглашает меня, и выходит из сети.
Я его убью. Хотя не исключено, что сначала отдамся, а убью уже после, как самка богомола.
Невозможный Филиппов, невозможный!
Таня
В трамвайном депо оказывается очень пыльно и грязно. Здесь срочно требуется реконструкция, а пока она не случилась, подход к трамваям – через разбитый асфальт. Вот здесь мои сабо очень пригодились бы, потому что на лодочках невероятный риск все ноги переломать.
Вижу недалеко от проходной толпу журналистов, которые ждут официального приглашения, а пока снимают милейший план – дворовую собачку, которая нежится на солнце.
- Добрый день, коллеги, Станислав Юрьевич приедет через пять минут, план работы расскажет он, комментарии будут от него и директора депо, – выдаю заученным текстом и жду, что на меня повалится миллион вопросов.
«А покататься можно будет?», «А когда трамвай уже выйдет на линии?», «Наши читатели хотели узнать…»
Представители СМИ щебечут между собой, операторы курят возле камер, фотографы ищут ракурс в этом постапокалиптическом урбанизме. А у меня в голове крутится песня, что-то там про «мамми», даже не знала, что Валентинович может слушать подобное и не переключать на шансон. Эта песня, скорее, подходит Филу. Он мог бы слушать ее так, чтобы прохожие пугались долбящих звуков из тачки.
Наконец, Стас приезжает, его «камрюха» стучит дверью у проходной, и уже через минуту Быстрицкий показывается перед нами.
- Любимые представители СМИ, я скучал!
Ой, божечки, какая прелесть. Хотя он всегда так делает, так что обвинять его в каком-то вранье глупо. Стасу действительно важно показывать свою деятельность в прессе, например, он иногда по вечерам совершает поездки на общественном транспорте, чтобы проверить качество обслуживания, и сам пишет посты на личную страницу по итогам.
- Станислав Юрьевич, а мы же на трамвае прокатимся? – с кокетливой улыбкой спрашивает корреспондент местного телевидения.
- Да, конечно, прокатимся. Татьяна, пресс-подход сделаем до или после?
Надо же, советуется, таким внимательным стал.
- Зачем же до или после? Давайте прямо во время поездки, Станислав Юрьевич.
Мы же «перфоманс» делать приехали, зачем себе в чем-то отказывать?
