— Вопросы веры и церковной жизни касаются всех христиан, от самого тёмного, до самого просвещённого. И всякий христианин имеет право на то, чтобы его мнение принимали в расчет. Для господа нашего бога нет разницы между попом и мужиком. В рай он принимает не по чину, а по совокупности заслуг!
Встав на такую позицию, я не отказал себе в удовольствии порезвиться немного. Царь я или не царь? Имея неслабый административный ресурс, я сумел оказать некоторое воздействие на сознание крестьян села Шушенское. И вот пожалуйста: они в качестве своего представителя выбрали бывшего учителя Шушенской народной школы Ульянова Владимира. Видимо Ильич был неплохим учителем, коль люди ему оказали доверие. И деваться Ильичу было некуда. Пришлось вспоминать о том, что когда то он был крещён в православие и на время забыть о своём атеизме. Правда, узнав о народном выборе, Ильич ломаться не стал и согласился принять участие в работе Поместного собора. А кто бы сомневался? Ведь ему, как политику необходимо зарабатывать очки. Но не один Ильич угодил туда по моей милости. Председатель "Союза Русского народа" Иосиф Джугашвили, тоже был сочтён достойным и рабочие Невской заставы за него дружно проголосовали.
Начало работы собора естественно началось с моей речи. Она не была длинной и заумной. Я просто ориентировал присутствующих в том, что нерешённых вопросов накопилось много и их задачей является поиск подходящих решений, а не перетаскивание из пустого в порожнее. При этом я понимал, что отвыкшие от демократии делегаты, обязательно оторвутся по полной. Поэтому, представителям прессы вход на заседания был воспрещён. А то ведь соблазнит их враг рода человеческого на описание всяческих мерзостей.
Я оказался прав. После того как я покинул зал заседаний, чинное обсуждение было недолгим. Потому что сколько людей, столько и мнений, А мнение каждого — самое важное. Уже поэтому возникли словесные споры, в ходе которых, спорщики часто применяли непарламентские выражения. Иногда дело доходило до откровенного богохульства. Больше всего налегали на "латынь" те, кто принадлежал к высшим иерархам церкви. И именно они чаще других плевали на установленный регламент и нарушали всяческий порядок. Более того, некоторые из них позволяли себе являться на заседание "навеселе", что конечно не лезло ни в какие ворота. Видимо под влиянием "зелёного змия" произошло несколько безобразных драк прямо в зале заседания. Увещевания мало помогали и потому к концу первой недели работы собора дело дошло до массовой драки между делегатами. Вот тогда, моё терпение лопнуло и на "ковёр" был вызван никто иной, как Иосиф Джугашвили.
— Господин Джугашвили, — приступил я к разносу, — как вы думаете, почему в зале заседаний отсутствует полиция?
Не тратя времени на раздумья, руководитель черносотенцев высказал предположение о том, что видимо изначально расчет был сделан на высокую сознательность делегатов и авторитет иерархов церкви.
— Чудесно! Вы всё правильно поняли. Действительно, грош цена собравшимся, если они не в состоянии сами, своими силами поддерживать надлежащий порядок. Более того, они просто обязаны предусмотреть возможность того, что враги имени Христова обязательно зашлют своих провокаторов, которые начнут соблазнять христиан на всяческие непотребства. Какие по вашему мнению стоит принять меры, чтобы этого не случилось?
— Ваше величество, я считаю, что участие полиции в работе собора совершенно неуместно. Зато присутствие в зале заседаний боевой дружины из сознательных рабочих, поможет навести должный порядок и затруднит работу провокаторам. Я готов отобрать подходящих для этого дела людей среди членов "Союза Русского народа". Подходящие для этого люди у нас в Москве имеются.
Моя вера в организаторские способности "чудесного осетина" себя оправдала. В течении суток он сумел организовать крепких молодых парней с московских окраин. Отныне, за порядком во время заседаний следили разбитые на четвёрки дружинники-черносотенцы. Их легко можно было узнать по красным повязкам на рукаве. И действовали они четко и слажено. Прежде всего был организован контроль на входе. Всякого, от кого несло хмельным, они сразу заворачивали, не забывая при этом записывать его фамилию. Если кто то при этом пытался "качать права", мгновенно возникала "тревожная группа" и отводила смутьяна в специальную комнату под номером семьдесят пять. Там с ним проводилась соответствующая работа, после которой самый буйный или высокомерный вспоминал о такой добродетели, как смирение. В зале заседаний работы черносотенцам было не очень много, потому что слухи о семьдесят пятой комнате быстро разошлись по умам. Отныне, в этой комнате вела свою работу дисциплинарная комиссия, состав которой оперативно утвердили на одном из заседаний.
