– Тогда ты его уже знаешь! Какой приятный сюрприз будет, когда он вернется. – Я так и не смог найти подходящий ответ и молчал, пока она не остановилась у большого шатра. – Вот мы и пришли. Тебе помочь отнести все назад?
Все так же улыбаясь, Мемат проводила меня к главному костру, где Йитти уже занимался Фесселем. Возглавляя нашу колонну, седельный мальчишка принял на себя бо́льшую часть ударов, и лицо его было покрыто синяками. Сестры-близнецы Хими и Истет, с порезами на руках, сидели с ним рядом, а Гем лежал на земле, обхватив себя руками вместо одеяла.
– Йитти, это Мемат, целительница из гурта Намалака, – сказал я, бросив у костра мешочки с травами и бинты, а Мемат положила на землю железо для прижигания, пару деревянных мисок и большую флягу.
Гем застонал. Его лицо раскраснелось, он весь дрожал.
– Чем я могу помочь?
Йитти протянул мне миску.
– Воды, – сказал он, и я, не задавая вопросов, ушел.
Я был рад находиться в движении. Йитти загружал меня работой бо́льшую часть дня, я промывал раны, раскалял железо, приносил припасы. К нам подходили другие целители, предлагая помощь, а заместитель капитана Охтов проводил моих Клинков к свободным шатрам. Я не чувствовал себя настолько по-домашнему с тех пор, как нас изгнали, и понял, что в равной степени ненавижу это ощущение и радуюсь ему. Ненавижу из-за обстоятельств, в которых мы оказались, и радуюсь, поскольку все, что сотворили с нами чилтейцы, не сломило наш дух.
Когда я наконец сделал все, что мог, то взял немного еды и ушел подальше от костра, к забору, в поисках умиротворения. Вместо этого я обнаружил Кишаву, одиноко сидевшую в темноте. Молча. Недвижно. В ее руках не было еды.
Я протянул ей свою.
– Ты наверняка проголодалась.
– Да, но не буду есть, пока горюю.
Из-за Оруна? Ее лошади? Ее свободы? Возможно, всего этого вместе, но это было не важно, горе есть горе, из-за чего бы оно ни случилось.
– Я хочу побыть одна.
– Тогда пусть Нассус пребудет с тобой.
Кишава просто кивнула, и я ушел. Меня захлестнула волна стыда, стыда за то, как благодарен я был, что она не добавила свою ношу к моей.
– Был ли когда-нибудь другой капитан, так плохо заботившийся о своих Клинках? – сказал я в темноту.
К счастью, она не ответила. Я рухнул на траву.
– Капитан?
С уколом раздражения я увидел подходящего Джуту.
– Джута. – Я заставил себя улыбнуться. – Ты был у Йитти?
– Да, капитан, только что. Он говорит, молодость сослужила мне хорошую службу и скоро я буду силен, как раньше.
Я лишь горько усмехнулся. Если бы только Йитти мог вынести такой вердикт и остальным. Я видел слишком много избитых и наблюдал, как они харкают кровью. Если повезет, мы сожжем здесь только пятерых, но ради чего? Смерть в бою хотя бы что-то значит. А здесь она была бессмысленной.
Джута сел со мной рядом.
– Один из Первых Клинков Кара сказал, что его заклеймили здесь. А мне скоро шестнадцать.
– А, и ты хочешь, чтобы и тебя заклеймили. Боишься, что умрешь и боги не заметят твою жертву?
Глаза мальчишки округлились.
– Нет, конечно, – сказал я. – Ты молод, а значит, неуязвим. Ты хочешь быть заклеймен ради славы. – Несмотря на все, что мы пережили, жизнь продолжалась. – Что ж, пусть мы и далеко от дома, но традиции надо соблюдать. Если наши рабовладельцы не выбросили клеймо, не вижу причин тебе отказывать. Но только после того, как все поправятся.
Или умрут.
– Спасибо, капитан, – сказал Джута, но не ушел. – Ты… думаешь, мы должны были драться?
Я задавал себе тот же вопрос, не находя ответа, но удивился, услышав его от Джуты. Я бы ни за что не решился спросить такое у своего капитана, когда был седельным мальчишкой. Похоже, он это понял, но прежде чем Джута успел смущенно отойти, я ответил:
– Тогда погибло бы больше людей.
Конечно, многие еще могут умереть. Клинки не оставили мне выбора, но все же я их капитан. Я отвечаю за их жизни, и я их подвел. В конце концов, Эска оказался прав.
Джута встал и поднял кулаки в приветствии.
– Прости, капитан. Спасибо тебе.
Я улыбался, пока он не ушел, а потом выбросил остатки своего хлеба в темноту.
– Какая-то мерзкая помойка на краю мира, – пробормотал я.
Погрузившись в мрачные мысли, я не сразу заметил нарастающий шум. Топот копыт. Выкрики. Я встал, вглядываясь в суетящиеся возле костров силуэты. Появились лошади, закружили вокруг костра.
– Целители!
Голос Сетта. Я побежал обратно в лагерь, к собиравшейся толпе Клинков. Джута уже был там, вытягивал длинную шею.
– Что происходит?
– Вернулись раненые Клинки, – сказал он.
– Гидеон?
Я протолкнулся сквозь толпу бритых левантийцев.
В эпицентре активности я обнаружил Сетта, выкрикивавшего приказания. В суматохе показалось лицо Йитти и тут же исчезло среди запаха крови и умирающей плоти. Мимо провели лошадь с алым боком.
– Сетт!
Он обернулся.
– Не сейчас, Рах, – бросил он, затем добавил: – Иди к костру, Йитти уже раскаляет железо.
Два Клинка Яровен несли раненого, криками разгоняя толпу на пути. Раненый шипел при каждом толчке, его лицо заливала кровь.
– Где Гидеон? – спросил я, подойдя к Сетту.
– Жив. Занят. Он встретится с тобой завтра.
