Его взгляд метнулся к единственному роскошному яркому шатру, торжеству чилтейской бесполезности. В окружении других шатров побольше я раньше его не замечал.
Я позволил оттеснить себя в сторону. Вокруг шатра Гидеона царила неподвижность, будто он располагался на священной земле, и, не сводя глаз с Сетта, я тихонько пробрался к шатру. Никто не окликнул меня, не остановил, и, увидев внутри мерцание лампы, я молча вошел.
– …мертв, тело забрали кисианцы, – говорил Гидеон.
Гидеон. Годы прошли с тех пор, как я видел его последний раз, и вот он здесь, в неровном свете сидит на столе. Теп э’Торин, целитель Первых Клинков, спиной ко мне работал иглой. При виде обоих мое сердце забилось, но никто из них не заметил моего присутствия.
– Но как? – спросил третий, чилтеец в вычурном зеленом плаще поверх нагрудника. – Вам дали ясные указания.
– Женщина, которую он нанял, она… – Я не издал ни звука, но Гидеон сощурился, глядя в темноту. – Вон! – сказал он, но его глаза тут же распахнулись. – Погоди. Рах?
Я неуверенно вышел на свет. В лице Гидеона появилась какая-то жесткость, которой не было раньше.
– Гидеон.
Я приветственно поднял кулаки.
– Кто это? – требовательно спросил чилтеец, и только тогда я понял, что он говорит на левантийском.
– Это капитан – полагаю, ты все еще капитан – Рах э’Торин, Вторые Клинки Торинов.
– А, новоприбывшие. Вели ему подождать снаружи. И больше не прерывать нас.
Чилтеец даже не взглянул на меня, просто скрестил руки на груди и ждал. Гидеон жестом указал на выход, его взгляд был достаточно красноречив, чтобы у меня заныло сердце. Я снова отсалютовал и вышел.
Хаос снаружи утих, превратившись в напряженный гул, Сетта нигде не было – хоть какая-то радость. От костров доносились крики. В чем бы ни заключалась задача Гидеона, он и его люди пострадали, выполняя ее.
Через некоторое время из шатра вышел Теп. Он был намного старше меня, один из самых уважаемых целителей гурта, но я все равно преградил ему путь.
– В чем дело?
– В том, что вам следовало оставаться в степях, – сказал он, вытирая кровь Гидеона тряпкой, которая висит на поясе у каждого целителя. – Капитан сам тебе объяснит, а мне нужно позаботиться о других раненых.
Он исчез, но вместо него появился Сетт.
– А ты не сдаешься, да? – нахмурился он.
– Да.
Он издал ворчание, отдаленно напоминавшее смех.
– Он один?
– Нет.
Сетт сложил руки на груди, и мы стали молча ждать. Вышедший наконец чилтеец не обратил на нас никакого внимания и зашагал к воротам. Изнутри Гидеон позвал своего заместителя.
Бросив на меня взгляд, означавший «стой тут», Сетт вошел, оставив меня топать ногами на ночном ветру, холодившем усталые кости. Вскоре он вышел и мотнул головой в сторону шатра.
– Ладно, иди. Он тебя ждет.
Я вошел. Гидеон так и сидел на столе, поправляя повязку на швах Тепа. Когда заживет, к мозаике шрамов на его груди добавится еще один.
– Рах, – он улыбнулся и крепко обнял меня. В нос ударил удушливый запах трав, в голове закружились старые воспоминания. – Как приятно снова тебя видеть.
– И тебя, – искренне сказал я. Сердце пело от воссоединения с этим человеком, которого я называл своим братом. – Мы думали, ты погиб.
Отпустив меня, он взял со спинки стула чистую рубаху и рывком натянул ее.
– Мне жаль.
Я два дня держал пост в святилище Мотефесет. Были принесены жертвы, и я горевал. Ни один Торин еще не решал не возвращаться после изгнания.
– Почему ты не вернулся? Тебя держат здесь пленником?
В вопросе слышалось обвинение, сильнее, чем я хотел, и улыбка Гидеона дрогнула.
– Это долгая история, Рах. Поужинаешь со мной?
Он жестом указал на еду на столе, гораздо более роскошную, чем та, что раздавали у костров. Рыба, орехи, рулеты из листьев, какое-то неизвестное мне мясо и полная миска винограда. И вино. Он налил и опустошил полный кубок, налил еще и на этот раз пододвинул второй кубок ко мне.
Усаживаясь, Гидеон застонал.
– Знаешь, я надеялся увидеть тебя здесь пораньше, – с улыбкой сказал он. – Это ужасно с моей стороны, ждать твоего изгнания, но я очень скучал по тебе, друг мой. Очень.
Я разглядывал темно-красное вино.
– И я скучал. Я до сих пор не понимаю, почему ты не вернулся.
– Потому что здесь будущее, а там – только медленная смерть, – сказал он, подаваясь вперед и сжимая мою руку с теплой, понимающей улыбкой. – Я знаю, что ты этого еще не понимаешь. Сетт рассказал, что у вас были трудные времена, что…
– Трудные времена? Они убили Оруна. Изнасиловали капитана Клинков Яровен. Моих Клинков били, Гидеон. Они голодали. Нам давали тухлую воду и приковывали к земле. И забрали наших лошадей.
– Да, я знаю, – сказал он, хватая меня за руку. – Но здесь тебе не причинят вреда. Здесь в загонах мои люди, они будут хорошо заботиться о лошадях.
– А мои Клинки? Когда они умрут от голода, побоев и цепей? Погребальные костры вы тоже приготовили?
Я забрал у него руку и отвернулся, чтобы он не видел моих слез. Некоторое время мы сидели молча. Когда мои плечи перестали сотрясаться, он снова заговорил.
