– Что, по-твоему, он планирует? – сказал я через несколько минут бесплодных стараний не открывать рот. – Он полагает, что дома нет будущего, так что, возможно, хочет что-нибудь выторговать за эту войну, какие-то земли для нас и наших гуртов. Но сможем ли мы привести их сюда? Чилтейцы ни за что нам не позволят.
– Ты сказал, что доверяешь Гидеону.
Я выдерживал молчаливый взгляд Йитти, сколько мог, прежде чем стыд огнем не побежал по телу. Доверие Гидеону стало единственной причиной, по которой мы скачем на чужую войну, и в этот момент я задавался вопросом, распознал ли Йитти, насколько оно шаткое. Я должен доверять Гидеону по-настоящему, но то, что он не мог рассказать мне о своих планах, вынуждало меня бояться их.
Когда мы проехали достаточно, чтобы я мог сменить тему разговора, я спросил:
– Ты стал бы здесь жить? Думаешь, мы смогли бы остаться здесь… левантийцами? Смогли бы кочевать? Видят ли нас боги?
Йитти наморщил нос. Его обветренное лицо всегда было выразительным.
– А именно это означает быть левантийцами?
– Не знаю. Но это место не похоже на дом.
– Кроме той южной части возле садов старого Танниса.
Я рассмеялся.
– Да, кроме нее.
Мы снова перешли на легкий галоп, и я одновременно сожалел и радовался, что разговор окончен. Ближе к полудню мы покинули поля и оказались среди покрытых редким лесом холмов и долин. В обед остановились на вершине хребта, у подножия которого в летней дымке тянулся вдаль густой лес. В кронах деревьев щебетали птицы. Мы напоили лошадей у ручья, змеившегося по камням вниз, под каменным мостом, и исчезавшего вдали.
– Неплохое место для засады, согласен?
Ко мне подошел Гидеон и, положив руки на бедра, оглядел лес с другой стороны хребта.
– Я думал, мы будем атаковать города.
– Будем, но мне сообщили, что здесь пройдет один кисианский батальон, идущий на подкрепление в Тян. Не самый безопасный путь, но самый быстрый.
– Тебе сообщили?
Гидеон улыбнулся.
– Ты что, думаешь, со мной стали бы считаться, если бы мне нечего было предложить? Никаких источников информации? – Он положил руку мне на плечо. – Я сказал, что мы справимся, и это правда. Это место будет нашим.
Он похлопал меня по плечу и повернулся к стоявшим рядом Клинкам.
– Мы устроим засаду чуть дальше по хребту, где склон не такой крутой. Половина – Яровен, Окча и Охт – останутся наверху под командой капитана Йисс эн’Охт и коммандера Брутуса. Остальные оставят лошадей на безопасном расстоянии и спрячутся среди деревьев и кустов вдоль дороги, взяв все луки и метательные копья, что у нас есть. В кисианском батальоне чуть меньше тысячи солдат, и, если нам повезет, их будет четыре.
Местность была для нас непривычна, но левантийцы хорошо умеют устраивать засады. Мы хороши в любом виде боя, который предполагает потерю как можно меньшего числа людей. Города-государства выставляют армии так, будто у них неограниченный запас солдат, и, может, так оно и было за этими их стенами, но наша рождаемость зависела от изобилия садов и стад, а не от того, сколько нам требовалось воинов.
Моим Вторым Клинкам отдали начальный участок дороги. Гидеон доверился нашей способности терпеливо ждать, пока мимо маршируют сотни кисианских солдат. Растянувшись, мы застанем врасплох как можно больше кисианцев, и, если все пойдет хорошо и нас не заметят, Гидеон даже позволит их авангарду пройти, прежде чем даст сигнал к атаке. Таким образом, мы расколем армию пополам, и, когда воцарится хаос, остальные левантийцы и верховые чилтейцы ринутся вниз с холма и прикончат всех.
Я отправил на деревья всех моих Клинков с луками и метательными копьями. Они привыкли лазить за фруктами и орехами, но никто не счел это мудрым ходом.
– Если можете попасть стрелой в горло со скачущей лошади, то и с верхушки дерева как-нибудь сумеете, – сказал я, подталкивая Хими и Истет к ближайшему стволу. – Просто скройтесь из виду, не двигайтесь и не разговаривайте.
– Мы знаем, что такое засада, капитан, – огрызнулась Истет. – Но это неестественно, болтаться среди листьев.
Однако они вскарабкались по стволу и исчезли. Вокруг меня Клинки искали в плотном подлеске место, где залечь.
– Я вижу твою ногу, Дхамара. И твою руку, Убайд. Маат, смотри, чтобы… да, так лучше.
– Хорошая работа, Рах, – заметил проходивший мимо Гидеон. – Покажем им, что значит настоящая засада.
Когда все мои Клинки скрылись, я лег под плотным покровом папоротников рядом с Йитти и выдохнул. Сердце до сих пор колотилось от усилий, и я знал, что выдох получился слишком громким, но целитель ничего не сказал. Он лежал на сложенных впереди руках и в одной ладони некрепко держал охотничий нож.
Постепенно стихли все звуки, за исключением легкого шелеста ветра и щебета птиц в кронах деревьев. Гидеон сказал, что мы не больше чем в часе или двух к юго-востоку от Тяна, на кисианской территории, и должны ожидать солдат задолго до заката, но вместо напряжения перед боем я ощутил, как мои веки тяжелеют. Я так давно нормально не спал, что уже и не помнил, каково это, хорошо отдохнуть.
– Капитан, – толкнул меня локтем Йитти, – кусты не храпят.
Я вытер с губ слюну.
