Он попытался обойти меня, но я преградил ему путь.
– Но я хочу знать почему.
Гидеон облизал губы и, схватив меня за руку, отвел в сторону.
– Ты должен это прекратить, – сказал он, когда мы оказались одни. – Ты должен делать, что я сказал, не задавая вопросов.
– Гуртовщик так себя не ведет.
– Здесь – ведет. Тут тебе не дом, Рах, и это место не станет домом, если не будешь меня слушать. Никаких кисианских голов.
Он повернулся, чтобы пойти обратно к огромным кучам трупов.
– Но почему?
Он обернулся и зло прошипел:
– Потому что, если мы отрежем им головы, нас будут считать варварами. Будут считать чудовищами. От нас захотят избавиться за то, что обесчестили их воинов.
– Кисианцы? А какая разница, что подумают о нас враги?
Гидеон поднял руки.
– Просто остановись. Не нужно больше вопросов, Рах. Мы здесь закончили. Делай, как приказано, или я назначу капитаном Вторых Клинков кого-нибудь, кто умеет повиноваться.
Он ушел не оглядываясь.
Мы оставили души кисианцев запертыми в телах, валявшихся на дороге. Это противоречило всем нашим канонам, но никто не посмел ослушаться приказа Гидеона. Непослушание в первую очередь и довело нас до изгнания, а куда изгнать уже изгнанных?
Этот выбор терзал меня, пока мы скакали к Тяну – медленно, чтобы не отстали телеги с ранеными. Засада удалась, и чилтейцы ликовали. Многие левантийцы тоже, они наслаждались скачкой в закатных лучах, будто возвращались к своему гурту с удачной охоты. Я не мог радоваться ни скачке, ни виду, ни даже компании Дишивы. Я думал лишь о тысячах мертвецов с пойманными в ловушку душами. Я старался убедить себя, что они враги, но сам в это не верил. Пытался сказать, что их души не имеют ценности, но это была неправда. Говорил, что они отличаются от нас, но это было не так.
– Забудь об этом, Рах, – сказала Дишива. – Забудь. Мы больше не дома.
– Но мы все равно левантийцы.
– Что бы это ни значило здесь. Смотри, они поставили лагерь.
Не думал, что когда-нибудь обрадуюсь чилтейцам, но я устал и проголодался, а Дзиньзо требовался отдых, так что при виде лагеря у дороги я почти почувствовал себя дома. Но возле Гидеона происходило какое-то собрание военачальников, даже коммандер Брутус покинул авангард нашей триумфальной процессии, чтобы ехать рядом с ним.
Впереди поднимался дым. Что-то горело, а солдаты собрались на склоне холма.
– Это тот город, на который мы должны были напасть? – спросил я, когда мы замедлили ход.
Дишива вытянула шею.
– Похоже, они начали без нас. Вот и хорошо, тем меньше забот у нас будет утром.
Впереди Гидеон указывал на город, а потом на нас, и у меня внутри все опустилось.
– Ничего хорошего, я думаю. Он едет к нам.
Гидеон развернулся, чтобы проскакать обратно вдоль колонны.
– Ворота Тяна вот-вот падут, – крикнул он в меркнущем вечернем свете, и сотни левантийцев остановили уставших коней, чтобы послушать его. – Битва может закончиться уже сегодня. Город будет взят. Я прошу вас сразиться последний раз, прежде чем вы отдохнете.
– К чему спешка? – спросила Дишива, и я был рад, что она задала этот вопрос вместо меня. – Вряд ли к ним придет подкрепление.
Нехорошо смеяться над запертыми в своей старой шкуре мертвецами, лежащими на дороге.
Гидеон остановился и смерил ее свирепым взглядом.
– Ты что же, ложишься спать во время охоты и даешь дичи сбежать, капитан Дишива?
– Нет, но…
Не удостоив ее ответом, он пришпорил коня и поехал дальше, продолжая кричать о взятии Тяна.
– Проклятье, – вздохнула Дишива, проверяя свое оружие. – То, что нужно после целого дня скачки и сражений – еще немного скачки и сражений.
– Вы готовы? – выкрикнул Гидеон через несколько минут, вернувшись в начало колонны. – Никого не щадить. Таков приказ. Ни единого человека.
– Никого? – спросил я, но он не ответил, просто поехал дальше рядом с коммандером Брутусом.
Тем самым человеком, который с издевательским смехом велел отрубить Оруну голову. Брутус что-то сказал, Гидеон рассмеялся. А я крепче сжал поводья Дзиньзо.
– Мы скачем туда прямо сейчас, капитан? – спросил Джута, подъехав поближе.
– Похоже на то.
Мальчишка стал трясущимися от усталости руками завязывать волосы, которые он распустил на время поездки.
– Дай мне.
Я протянул руку, когда он едва не уронил кожаный ремешок, не в силах держать руки поднятыми так долго.
Джута благодарно отдал мне ремешок и подъехал как можно ближе, повернул голову и отклонился назад. Вскоре хвост был завязан, и, хлопнув его по плечу в знак того, что я закончил, я прошептал:
– Держись позади. Пусть впереди будут те, кто дольше отдыхал. Нет смысла так изнурять себя.
– А ты, капитан?
– Капитан должен всегда ехать впереди.
– Тогда я поеду с тобой.
Я хотел объяснить, как глупо быть таким упрямым, но мои слова прервал боевой клич, и левантийцы устремились вперед.
– Вы все слышали, что нужно делать, – крикнула Дишива. – Давайте покажем этим Торинам! Больше пыли!
Неполный состав Третьи Клинки компенсировали громкостью, с криками и улюлюканьем они свернули с дороги и понеслись по равнине, как огромная волна, накатывающая на берег.
