Мы оседлаем бурю полностью

– Слишком поздно, – сказал он. – Теперь уже нет возврата. Если откажешься сражаться – умрешь, и все твои Клинки вместе с тобой.

Окинув меня взглядом в последний раз, он ушел. Пламя плясало на его коротких волосах и потекших чернилах клейма Торинов.

Я хотел окликнуть его, закричать, встряхнуть, сказать, что это безумие и я хочу домой, но крепко сжал губы и не произнес ни слова.

Не из-за себя. Из-за тех, кто последовал за мной в изгнание. Кто доверился мне.

«А сейчас я знаю, что нет смысла биться за честь, за наши законы и наш дух, если ценой станут одни лишь страдания, – преследовали меня слова Кишавы. – Теперь я жалею, что Эска не забрал нас домой».

Кассандра

Позади меня с тяжелым ударом захлопнулись ворота замка. Я не оглянулась, и все же они нависали над моей головой, огромные и зловещие, с тем же взглядом злобной матроны, между ног которой я только что вышла. Я ждала удара стрелы, ждала боли, пока жизнь будет утекать через дыру в затылке, но этого не случилось. Только звук моих шагов по дороге и золотые пальцы света, тянущиеся из надвратной башни, угасая во тьме.

Она не говорила. Не сказала ни слова по пути из замка, пока гвардейцы вели нас через город. И теперь, когда мы остались одни на дороге, Она хранила молчание.

– Ну, – негромко заговорила я, когда мои сапоги зашаркали по темной дороге. – Пора отсюда свалить. Можем повернуть на север, в Парвум, пересечем реку и…

«В Парвум мы не идем».

– …и выберемся из Чилтея, пока все это дерьмо…

«Нет, в Парвум мы не идем».

Я не остановилась, но говорить прекратила. В ее голосе появились нотки, которых не было раньше. Ни единой мольбы, ни жалобы, ни нытья, только резкие, отрывистые приказы. Это не радовало.

«Ты же знаешь, я слышу все твои мысли, – сказала Она. – Мы найдем чилтейскую армию, получим аудиенцию у иеромонаха, убьем его и вернемся за головой».

– Ты решила убить иеромонаха Чилтея? Это после всех твоих жалоб на то, что я собиралась убить его сына? Да пошла ты. Я иду в Парвум.

Я все шла на север по дороге, на которую мы вышли с Лео только сегодня утром. На ночном небе не было ни облачка, но половинка луны давала совсем мало света, и у леса мне придется остановиться на ночь либо рискнуть, бредя в темноте чащи.

– Надо было попросить коня. И фонарь. И немного еды.

За спиной угас свет последнего факела, город Кой канул в небытие позади. Впереди продолжалась во тьме дорога.

– Может, в Парвуме мне удастся раздобыть немного Пойла. Проклятье, мне нужна хоть капля.

«Мы идем искать лагерь армии».

Я все шла и шла. Где-то рядом ко мне взывало мертвое тело. Покойники снова завели свою песнь еще в городе. Я пыталась, как в детстве, закрывать от них уши, хотя знала, что не получится. Не ушами я слышала эти песни.

Я нашла местечко в мшистой лощине и, свернувшись клубком, проспала до рассвета, а на следующий день продолжила путь на север, не выпуская дороги из виду, но держась в стороне. Она молчала, и меня это устраивало, не хотелось упоминать ни о нашей цели, ни о планах, постепенно выстраивавшихся в моей голове. Я уже становлюсь старовата, чтобы изображать шлюху, но можно было бы открыть свой бордель в оживленном порту на море Глаза и нанять молоденьких девушек, чтобы привлечь клиентов. Заключать контракты на удачу или неудачу торговцев, а не на будущее всей страны. Эти ставки могли оказаться забавными.

«И губить людей, как приверженцы Святых Триархов погубили тетю Элору? – заговорила Она вечером второго дня, поскольку не могла допустить ничего забавного. – Уверена, кому-то это тоже казалось забавным».

После этого тетя сидела в доме моего отца, сломленная, но еще живая, одинокая, но отказывающаяся умирать, словно памятник гордости перед лицом огромной потери.

– Хорошо, тогда я пойду работать в какую-нибудь лавку. Все лучше, чем участвовать во всей этой политической грязи.

В тот вечер я насобирала кучу дров для костра и была уверена, что ушла достаточно далеко от всех, кто мог бы его увидеть и тем более заинтересоваться. Я была голодна и устала, хотелось свернуться клубком, набить брюхо горелым мясом и смотреть на огонь. Я лежала и мечтала о мягкой постели, но внезапно ощутила, что земля подо мной содрогается от топота копыт. Звуки были сначала тихие, как от прыгающей лисы, но ритмичные, становились громче и приближались.

– Проклятье.

Усилием воли я заставила свое усталое тело подняться и укрылась в тени деревьев, в стороне от костра, который их, должно быть, и приманил. Оказавшись там, куда не добирался свет костра, я скрючилась под нависшими со всех сторон ветками, тяжело дыша в темноте. Огни факелов приближались и мелькали, как светлячки. В свет костра вошел человек – не кисианец, как я ожидала, а человек в серой одежде, что было гораздо хуже.

– Священные стражи, – беззвучно произнесла я. – Что они здесь делают?

«Ищут Лео? Если он собирался ехать под видом слуги, они могут решить, что он еще жив».

«Но он не путешествовал под видом слуги».

«Да. Потому что кто-то подрядил меня убить и Джонуса».

«Лео знать об этом не мог. Если только он не читал мои…»