– Об оранжевом. – Гвен дышит хрипло и учащённо, блуждая руками по моей груди. – Как наша спортивная одежда. Оранжевый может предложить самые прекрасные стороны жизни. Заходящее солнце. Осень, полная шелестящей листвы. – Она издаёт тихий стон, когда я целую её шею. – Самые вкусные из «Skittles». Манда… мандарины. Огонь свечи. Всё прекрасное – оранжевое.
– М-м-м, – я провожу пальцем по тонкой ткани над её грудью, – возможно, тогда нашим прикосновениям тоже понадобится цвет, Гвен. Такой же прекрасный, какая ты на ощупь…
– Ты и я, Оскар. – Гвен задыхается, когда я забираюсь пальцем под подол её платья, исследуя нежную кожу бедра. – Мы не чёрные. Мы оранжевые.
У неё вырывается ещё один стон, когда я прижимаюсь к ней пахом.
– Гвендолин, – шепчу я и медленно снимаю с её ног промокшие колготки.
Схватившись за подол, стаскиваю её платье через голову, а после окидываю жадным взглядом кружевное нижнее белье. Скольжу ладонью за спину и, взявшись за застёжку, ожидаю согласия. Она кивает. Её лифчик падает на пол.
– Равноправие, – шепчет Гвен.
Моей шее становится тепло. Внизу бешено пульсирует, а дыхание прерывается. Поднимаю голову и буквально тону в её взгляде.
– Ты… прекрасна, Гвендолин.
Я касаюсь губами упругих сосков, заставляя Гвен выгнуться. Она впивается пальцами в моё бедро, оцарапывая кожу, и выдыхает:
– Небеса!
Губами исследую её грудь и шею, но едва Гвен проводит пальцами по краю моих трусов, я вздрагиваю и шепчу:
– Да, дальше.
Под звук нашего участившегося дыхания Гвен стягивает с меня трусы, и они с глухим шлепком приземляются на пол душевой.
Я голый. Мой член стоит по стойке смирно. Гвен смотрит на меня широко раскрытыми глазами. С улыбкой я обхватываю её лицо ладонями и прижимаюсь всей твёрдостью набухшего члена к её тонким трусикам, а губами – к её губам.
Мы с Гвен целуемся, и я будто бы в бреду. Вокруг ярко и туманно. Её поцелуй – словно сильнейший взрыв эмоций. Пылкий и быстрый, импульсивный и возбуждающий. И я горю. Чёрт возьми, я горю.
Гвен трётся об меня, и между поцелуями я вбираю её глубокие стоны. Оторвавшись от сладких губ, я опускаюсь ниже, цепляюсь пальцами за её трусики и вопросительно смотрю на неё.
– Равноправие?
Гвен кивает, и вскоре её трусики оказываются рядом с моими трусами.
Мы оба голые. Абсолютно голые. Я вижу её целиком. Каждый изгиб натренированных бёдер. Соблазнительные линии мышц живота. Округлые бёдра. А она – целиком меня. Все татуировки. Шрам на плече. Рубцы под чернилами на руке.
Я протягиваю руку и, положив на талию, медленно прослеживаю её изгибы.
– Твоё тело идеально, – говорю я. – Как полное подсолнухов поле.
– Твоё тело – это поле битвы, – тихо отзывается она. – Дикое и грустное, кричащее и искреннее.
– Гвендолин.
– Я вижу тебя, – шепчет она и указательным пальцем проводит плавные линии по моей влажной коже, повторяя форму каждой татуировки и воссоздавая смысл каждой.
Я задыхаюсь. Пальцами зарываюсь в её волосы и ласкаю кожу головы. А потом притягиваю её ближе и целую. Жёстко.
Чуть позже я опускаюсь на колени и зарываюсь лицом между её ног. Кладу руки на внутреннюю сторону бёдер и слегка давлю, побуждая раздвинуть их. Её ноги дрожат. Гвен откидывает голову на плитку, позволяя воде стекать по груди, и громко стонет, когда я дотрагиваюсь губами до самого чувствительного местечка. Снова и снова я целую клитор и нежно облизываю его кончиком языка, заставляя Гвен трепетать.
– Оскар, – стонет она. – Чёрт, Оскар!
Ответный стон, кажется, увеличивает её желание многократно. Я проскальзываю в неё языком, и Гвен вскрикивает от наслаждения.
– Тебе нравится? – требую я. – Скажи, нравится ли тебе это, Гвен?
– Д-да. – Она задыхается. – О боже!
Гвен неудержимо дрожит. Ещё несколько секунд, несколько прикосновений губами к клитору, всего несколько толчков языка в ней, и её внутреннее давление начало бы ослабевать. Но вдруг она крепко хватает меня за плечи и произносит:
– Я хочу чувствовать тебя, Оскар. Целиком. Хочу тебя внутри.
В ответ мой член предательски подёргивается. Я поднимаюсь и целую её.
Гвен притягивает меня ближе, и член оказывается у её самого чувствительного места, срывая с её губ стон.
– Пожалуйста, – шепчет она. – Ещё.
Большим пальцем я провожу по её соску. Теперь уже хочется, чтобы вода снова стала холодной, поскольку я пылаю от невыносимого желания. Страсть обжигает, но в то же время я нуждаюсь в ней, в то же время я хочу её.
– Ты предохраняешься? – Я задыхаюсь, и вопрос звучит прерывисто. Но я всё равно горжусь тем, что даже в затуманенном состоянии смог вспомнить о безопасности.
Она кивает.
– Ты здорова? Я имею в виду… можем ли мы?..
Она снова кивает.
– А ты?
В качестве подтверждения у меня вырывается лишь короткий хрип. Яростно целую её. Наши языки переплетаются. Дико и беспорядочно, завораживающе и электризующе. Напряжение между нами ощутимо, мои нервные окончания возбуждены до крайности.
– Но ты соврал, Мистерио. – Голос Гвен звучит, как будто она только что пробежала грёбаный марафон. Не отрываясь от моих, её губы складываются в улыбку. – Недавно. Ты говорил, что не собирался ни с кем спать.
