У меня вырывается хриплый смех.
– Ни с кем. Кроме тебя, Гвендолин. Всегда только с тобой.
Резким движением я проникаю на всю длину, Гвен впивается зубами в моё плечо, и теперь я кожей впитываю звуки её наслаждения.
Хватаю её руки и проталкиваюсь глубже. С каждым толчком моё желание лишь усиливается. Стоны Гвен разносятся по душевой. Её волосы прилипли к щекам, мои прилипли ко лбу, и я уверен, что мои щёки покраснели так же, как и щёки Гвен. Она поднимает голову, и наши губы мгновенно находят друг друга, как два магнита. От наших прикосновений образуются электрические разряды, подобные молнии.
– Глубже! – задыхается она. – Быстрее!
Я толкаюсь глубже. И быстрее. И жёстче.
Неконтролируемо. Безудержно.
С каждым поступательным движением моих бёдер Гвен всё сильнее впивается ногтями в мою спину.
– Повернись, – бормочу ей в губы. – Я хочу тебя сзади.
Она подчиняется. Мгновенно. Наклонившись, опирается на стенку душа, позволяет потокам воды свободно стекать вниз по её соблазнительной спине. Не в силах удержаться, шлёпаю по аппетитной заднице. Гвен издаёт стон, и я снова проникаю в неё. Наматываю её волосы на кулак и слегка оттягиваю её голову назад. И пусть хочется оставаться именно на этом уровне, не усиливать давление, но я знаю, что ей может быть больно. А я ни в коем случае не желаю делать ей больно.
– Всё в порядке? – хрипло интересуюсь.
– Да. Дальше.
– Я не могу… больше сдерживаться, – с величайшим трудом произношу я, потому что уже давно даю самое малое, на что способен.
– М… больше.
Её ответ воодушевляет, и я с радостью даю ей больше. Это не нежный секс. Это желание в самом чистом, истинном и беспримесном виде.
Это именно то, чего хочу я. Именно то, что хочет она. Мы оба хотим.
Тёплый и влажный от пара воздух наполняют лишь звук шлепков, с которым тела соприкасаются друг с другом, и наши стоны.
– Назови моё имя. – Мой голос звучит как будто издалека. Я словно бы потерялся в тягучем тумане желания.
– Оскар, – выдыхает она, и снова: – Оскар..
– Ещё. – Издаю стон. – Пожалуйста.
– Как же хорошо, Оскар.
– Что ты чувствуешь?
– Тебя. Тебя и только тебя, Оскар.
– Чёрт, скажи это ещё раз.
– Я хочу, чтобы ты заполнил меня, Оскар! Я хочу, чтобы ты схватил меня, трахнул и показал, что значит хотеть тебя.
– Блин. Чёрт возьми.
Я двигаюсь жёстко и на предельной скорости, подводя нас обоих к высшей точке. Вскоре мы достигаем её, рассыпавшись на разноцветные брызги. Давление в моём члене бьёт через край, покидая его пульсирующими волнами, и я кончаю в Гвен.
А после всё, что можно услышать – лишь наше неконтролируемое дыхание.
Я отрываюсь от Гвен.
Она оборачивается, неуверенно смотрит мне в глаза и вдруг… начинает плакать. Её слёзы – как болезненный удар по моему разбитому, тоскующему сердцу.
– Чёрт, Гвен, я сделал тебе больно? – Чувствуя, как дрожат мои губы, я сглатываю. – Чёрт, долбаная… – Я беспокойно провожу рукой по лицу, делаю шаг к ней и кладу руки на плечи. – Мне очень жаль. Клянусь, мне очень жаль. Я… не умею по-другому. Жизнь на улице, эта злость внутри меня… я всегда, чёрт, всегда трахался очень жёстко, чтобы избавиться от всего этого. Но сегодня я не хотел, Гвен, клянусь тебе, я не хотел этого. Я пытался сдерживаться, потому что не хотел причинять тебе боль, и…
– Ты не причинил мне боль. – Она всхлипывает. – Не… физически, я имею в виду.
Я в полнейшем замешательстве слегка приоткрываю рот, и в него тут же заливается вода, потоки которой продолжают обрушиваться на нас.
– Грёбаный душ! – Я закрываю кран и беру Гвен за руку, чтобы притянуть ближе. Её босые ноги нетвёрдо ступают по мокрой плитке. – Иди сюда. Сначала надень что-нибудь, иначе простудишься.
Я протягиваю ей полотенце с полки, а после мы в полном молчании вытираемся. Сам надеваю спортивный костюм и даю ей трусы-боксёры и серое худи из своего шкафчика. Оно оказывается Гвен до колен.
Она надевает свои кроссовки на босу ногу, а затем садится на скамейку и опускает голову. Её мокрые волосы ниспадают по обе стороны лица.
Я сажусь рядом и обнимаю её за талию.
– Эй, посмотри на меня, Гвендолин.
Она качает головой, и меня убивают её слёзы. Мягко подцепляю пальцем её подбородок и приподнимаю его. Проходит мгновение невесомой вечности.
– Что случилось, чизкейк?
– Я, – она сглатывает, – хотела бы воспользоваться своим желанием, Оскар.
– Каким желанием?
– Которое ты обещал мне после поддержки на льду.
На мгновение я непонимающе таращусь на неё, а потом у меня вырывается смех. Уголок её рта подёргивается, и это прогресс.
– Я понял. Скажи же, чего ты хочешь.
– Правду. – Она делает глубокий вдох. – О том, что между нами. Сейчас. И раньше. Какие отношения нас связывают? Я не смогу так, Оскар. Не могу быть просто твоей партнёршей и постоянно флиртовать и целоваться, как будто мы вместе. Я больше не могу испытывать чувства, не зная, что испытываешь ты. Это… это… – Она прижимает ладони к глазам. – Это меня убивает.
– Слушай.
Гвен качает головой.
