– Нет. – Я провожу рукой по волосам. При этом мой бицепс напрягается. Гвен следит за движением и сглатывает. – Я прочитал сообщения, но в тот момент был занят съёмкой, хотел ответить тебе после. А потом телефон сел. И я поехал прямо сюда, не заряжая его, потому что иначе опоздал бы.
Она издаёт непонятный звук, похожий на хрюканье, и уголки моего рта сами по себе приподнимаются.
– Ты что, поросёнок?
– Я больше не хочу, Оскар.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что у нас с тобой. Вот это не-пойми-что. У меня больше нет желания. Это сводит меня с ума. Отныне… – она вздыхает, – давай просто останемся партнёрами, хорошо?
– Но…
– Никаких «но». И не смотри на меня этим своим щенячьим взглядом. Всё это полная фигня, Оскар. Я вижу, что ты со мной играешь, а я этого не хочу.
– Я не играю с тобой.
– Ага.
– Нет.
– Ты… – она разочарованно выдыхает, – ты меня бесишь! Я даже не могу выразить, насколько, потому что, боже, это чувство просто зашкаливает! Я злюсь на эту ситуацию, на твои глаза, твоё лицо, твою улыбку и… и на те моменты, когда ты стоишь передо мной и выглядишь так, словно это истинный ты. Ты заставляешь меня ощущать, будто я достойна увидеть настоящего Оскара. – Она делает глубокий вдох. – И злюсь на то, как ты на меня смотришь. Зачем ты это делаешь, если между нами ничего нет? Это твой стиль? Тебе это так легко даётся?
Я моргаю. Снова не выдерживаю и смеюсь.
– Блин, ты такая миленькая, когда злишься.
Глаза Гвен вспыхивают. А потом… чёрт, она хватает стоящий рядом огнетушитель. Секунды тянутся как в замедленной съёмке.
– Какого?..
Я заслоняю руками лицом, а дальше получаю заряд пены. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, она заливает меня пеной.
Гвен смеётся. Звук напоминает лай гиены. Как ни странно, он вдохновляет меня. Едва вытерев лицо, я хватаю грёбаный огнетушитель.
Пена оказывается прямо на её удивлённом лице. Гвен визжит и отмахивается, но затем я направляю струю на её плечо, живот и ноги, и теперь она – маленький пенный монстр на неожиданной пенной вечеринке.
Наш смех стихает, и я напрягаюсь, как ягуар перед атакой. Делаю шаг к Гвен и рычу:
– Ты пожалеешь об этом, чизкейк.
Она пятится.
– Я не нарочно.
По мне стекает пена.
– Поздно. Уже ничего не исправишь.
Быстрым движением я стягиваю свитер через голову, и у Гвен перехватывает дыхание. Мгновение спустя она вдыхает пену и кашляет, пробегая взглядом по моим татуировкам. Почти каждый сантиметр кожи покрыт краской. Чернилами, которые увековечили истории. Воспоминаниями, которые останутся навсегда.
Я стягиваю ботинки. Затем носки. И наконец брюки.
– Это что ещё? – Гвен таращится на меня огромными глазами. В её голосе сквозит явное желание. Она всё мокрая, липкая, и с неё течёт, а лицо багровое.
– Эту кашу вы заварили сами, мадам.
Она сглатывает.
– Что…
Дальше Гвен пройти не удаётся, поскольку я кладу руки на спину и под колени и поднимаю её. Уткнувшись лицом в пену на моей груди, Гвен визжит.
– Ты и твой визг отправляетесь в душ, – припечатываю я.
– О нет! – вопит она. – Нет-нет-нет! Отпусти меня, Аддингтон! Немедленно отпусти меня!
Как бы не так! Вместо этого я одариваю её обольстительной улыбкой.
– Последний шанс спасти твои разноцветные кроссовки, чизи.
– Ах ты!..
Гвен сверкает глазами, извивается в моих объятиях, но без шансов. Единственное, в чём у неё получается преуспеть, – она высвобождает ноги из кроссовок. Сразу после на нас обрушивается струя ледяной воды, и я отпускаю её.
– Твою мать! – визжит Гвен. – Сделай теплее, господи, теплее!
Холодные потоки стекают по её лицу и телу. Я зажмуриваюсь.
Проходит целая вечность, прежде чем температура становится сносной. И когда я снова открываю глаза, Гвен открытым ртом хватает воздух. Зря она так, ведь вместе с тем она глотает воду.
Я смотрю на неё как загипнотизированный. Вода капает на платье. Волосы липнут к лицу. Капли, словно жемчужины, срываются с носа.
Мой член твердеет. Время останавливается. Шум воды отходит на второй план. Есть только Гвен. Она выглядит как голубое небо с облаками идеальной формы. Чистое, ясное и волшебное. С моих губ срывается хриплый рык. Дыхание учащается. Томительно медленно веду рукой и вдруг… она оказывается на груди Гвен, заставляя её на мгновение задохнуться.
Широко распахнутые глаза, бешено бьющееся сердце.
Я смотрю на неё в поисках одобрения или протеста – одного из двух – но на мой взгляд она отвечает молчанием, а вода льётся и льётся на нас. Возможно, вот сейчас мы утонем. Только сегодня, в виде исключения, в воде, а не в собственных мыслях.
Затем Гвен кивает. Никакого протеста на губах, только одобрение.
Скольжу пальцами по её затвердевшим соскам. Она закрывает глаза и стонет, не в силах сдерживаться. А потом перестаёт себя контролировать, и вот уже её руки на моих бёдрах. Она притягивает меня ближе, пока наши тела не соприкасаются.
Близость Гвен целительной повязкой ложится на моё израненное сердце.
– О чём думаешь? – спрашиваю я.
– О цветах.
– О цветах? – ухмыляюсь я.
