Он встряхивает бутылку, вытаскивает пробку, и теперь шампанское повсюду: в воздухе, в глубоких декольте, на множестве языков, которые стараются поймать дорогой напиток и смотрятся при этом пусть и по-разному, но одинаково отвратительно, и, наконец, на моём лице. Я совершенно сбит с толку. На моих прежних вечеринках играл какой-нибудь гангста-рэп, а полуголые люди на обоссанных матрасах вытаскивали наркотики. Это было грязно и убого. Возможно, на заднем плане играла музыка, но, честно говоря, присутствующим там было нечего праздновать. У них не оставалось ничего, что давало бы повод для радости. Они просто хотели забыться. А это – моя первая вечеринка, где люди празднуют свою жизнь. Они отрываются, потому что думают: «Чёрт, это круто, что мы здесь, мы богаты, это высший свет». Ни одной мысли о том, найдётся ли завтра доллар на дешёвый тост. Хотя какой тост, на столе хумус и каперсы, изысканно сервированные на четыре тысячи баксов.
Внезапно ливни с шампанским уже повсюду. Такое впечатление, что каждый второй достаёт бутылку из стоящих вокруг ведёрок, а дальше – только дождь и крики. Какая-то девушка рядом со мной снимает мокрую футболку и раскручивает её, словно пропеллер. Заметив меня, она смеётся, а я удивляюсь, как она может это делать, когда видит смущение на моём лице.
– Тебе надо выпить, – кричит она. – Тогда ты не будешь так смотреть!
– А как я смотрю?
Она смеётся, как будто я сказал что-то смешное, запрокидывает голову и проводит по лицу мокрой футболкой. Неоднократно. Не врубаюсь, зачем. Похоже, она отрывается на все сто. Во всяком случае, выглядит разгорячённой.
– Как жираф.
– В смысле?
– У них удивительный длинный синий язык. – Она снова смеётся. – У тебя наверняка тоже.
Я ошеломлённо таращусь на девушку, размышляя, стоит ли продолжать столь странный разговор или просто оставить её, как вдруг кто-то трогает меня за плечо. Я оборачиваюсь, слегка опасаясь, что это окажется чувак в гавайской рубашке с его душем, коренными зубами и волосами. К счастью, это Нокс.
– Привет, – здоровается он и, окидывая шале взглядом, спрашивает: – Оскар, скажи мне, зачем я сюда пришёл?
– Только после того, как ты расскажешь мне о том же самом.
– Легко. – Расстегнув молнию на своей куртке «Канада Гус», Нокс выскальзывает из неё. – Уайетт уговорил тебя, а тебе больше нечем было заняться.
Проходившая мимо женщина в форменной одежде останавливается, берёт у Нокса куртку, взамен отдавая красную бумажку. Она протягивает руку за моим пальто, но я качаю головой. Если я и научился чему-то на улице, так это никогда не выпускать из виду свои вещи. Женщина пожимает плечами и исчезает с курткой Нокса.
– Вполне возможно, – признаю я, следуя за ним к одному из липких столов, позабытому в дальнем углу. – А ты здесь из-за того, что тебя раздражает твоя девушка?
С ошеломлённым видом он опускается на стул.
– Почему Пейсли должна меня раздражать?
Пожав плечами, я сажусь рядом.
– Понятия не имею. Я узнал, что она поссорилась со своей подругой.
– Да, но этим она меня не раздражает. Таким она просто не может раздражать.
– Ладно, – я успокаивающе поднимаю руки и издаю лёгкий смешок, – тогда почему ты здесь?
Он тяжело вздыхает.
– Потому что она злится на меня. Странная ситуация. У неё никогда не было напрягов с Гвен. А теперь Пейсли как с цепи сорвалась. Она психанула из-за того, что я слишком громко жевал. Перед телевизором она сделала мне замечание, что я слишком громко дышу. Когда Уайетт позвонил и спросил, пойду ли я на вечеринку, она сказала мне пойти, потому что скорее всего весь вечер будет в таком состоянии, а ей не хочется так со мной поступать. – Он смотрит на пьяную толпу. – Чёрт возьми, я целую вечность не был на такой вечеринке. Как мне раньше могло нравиться нечто подобное?
«Dance monkey» в исполнении Tones and I гремит на весь дом, и, действительно, эта песня как нельзя подходит к происходящему. Присутсвующие, словно обезьянки, жмутся задницами друг к другу. Парни к девушкам, девушки к парням, парни к парням, девушки к девушкам – никто не остаётся в стороне. Уайетт и Ария танцуют вместе со всеми и смеются, но только друг для друга.
И тут я замечаю её.
Гвен.
