Мы слишком разные (ЛП) полностью

Ни один не стал утешать меня или предлагать помощь.

Эзра остановился у входа в обеденную зону и обнаружил, что сзади него меня не было.

— Молли, — сказал он резко.

Его короткий приказ заставил мои ноги начать двигаться, и я неохотно последовала за ним в офис, обходя по стене зал ресторана.

Внутри меня что-то подпрыгивало и гудело от нервов, пальцы рук покалывало, и я постаралась поскорее разобраться в своей реакции на этого человека, о котором не знала, что теперь и думать.

Я решила, что это из-за того, как он произнёс моё имя. И из-за того, как он отдавал мне свои поручения.

Мне никогда не нравилось моё имя. Даже в детстве я понимала, что оно звучит по-детски. Теперь, когда я была взрослой, оно совсем не добавляло мне зрелости. Оно было полной противоположностью тому, что считалось сексуальным и утончённым.

Молли.

Это звучало как имя для трёхлетки. Или имя для твоей лучшей подружки. Или для эксцентричной леди с кучей кошек, которая не покидает квартиру.

Не удивительно, что я часто попадала во френд-зону. Ни один из парней не смог бы представить себя женатым на простой и скучной Молли.

Только то, как произнёс моё имя Эзра, не казалось скучным, простым и дружеским. Он произнёс его как команду. Он прокатился по согласным и нежно тронул гласные. Когда Эзра произносил моё имя, я была чем угодно, только не сумасшедшей кошатницей. Я была смелой, красивой и всем, что олицетворяло женственность.

Я отреагировала на Эзру, потому что он произнёс моё имя так, как я всегда хотела его слышать.

— Закрой дверь, — приказал он и поставил подставки для специй на середину своего стола.

— Я не доставила никаких неудобств? — спросила я насмешливо.

Он стоял спиной к стене, но я чётко услышала, как он сказал:

— Ты же не принесла с собой тропических птиц.

— Они в машине. "Шикарно! Обожаю перья!"

Когда он не засмеялся на мою отсылку, я постаралась помочь ему:

— Аладдин. Диснеевский мультик.

Он повернулся и положил руки на бёдра.

— Ни разу его не смотрел.

— Ты серьёзно? Это главный мультик моего детства. Вера и я всё время спорили из-за того, кто будет Жасмин.

Он пожал плечами.

— У меня было не диснеевское детство.

Я тут же пожалела о каждом своём последнем слове. Я хотела выловить их из воздуха и засунуть обратно себе в рот. Но они порхали по его маленькому офису как кусачие мухи. Я знала, что у него было трагичное прошлое. Я знала, что его мама умерла, когда он был ребёнком, и он прожил оставшуюся часть своей детской жизни в приёмной семье. Он узнал своего отца только тогда, когда тот был уже при смерти. Но поскольку я знала это только от Веры, я не могла сейчас говорить об этом.

Поэтому я выдала только слабое и жалкое:

— Эм...

Он оглядел меня, отметив мой приталенный свитер и прорези, открывающие плечи и верхнюю часть рук. Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке и застыли.

— Спасибо, что занесла их. Извини, что Мег забыла связаться с тобой напрямую. Она может быть рассеянной.

— Не проблема, — сказала я ему. — Думаешь, они будут мило смотреться?

Он приподнял верхнюю подставку за угол.

— Они функциональные.

Я не могла сказать, был ли это комплимент или оскорбление, поэтому я решила продолжить. Ой, я сказала продолжить? Я имела в виду, подразнить медведя.

— Представь, что они украшены пионами.

Он посмотрел на меня, и хотя я ожидала увидеть сопротивление в его взгляде, там было только изумление.

— Я даже не уверен, знаю ли я, как выглядят пионы.

Я не могла не улыбнуться.

— Мило, — сказала я. — Они выглядят мило.

Его рот расплылся в умопомрачительной улыбке так, что уголки губ почти достали до глаз шоколадного цвета. Я резко выдохнула от неожиданности. Я думала, что он будет спорить со мной, усомнится в моём вкусе. Я не ожидала, что он смягчится и потеплеет, и что он будет так выглядеть.

Я закусила нижнюю губу, пытаясь контролировать своё выражение лица и переполняющее меня раздражение. Я хотела, чтобы он начал спорить со мной. Я хотела, чтобы он попытался избавиться от меня с помощью важного звонка или забыл о моём существовании. Мне не надо было, чтобы он улыбался мне, уделял мне внимание и разговаривал об Аладдине — который, как все знают, самый сексуальный из диснеевских героев.

Всё дело в шароварах и кубиках пресса.

— Так сколько человек в итоге? — спросил он.

Я была рада сосредоточиться на чём-то и быстро ответила:

— Думаю, около пятидесяти. Я не уверена, потому что многие из друзей Киллиана не знают точно, придут ли они. Либо они планируют прийти попозже, после того, как закончат работу на своих кухнях.

Эзра усмехнулся своим низким хриплым голосом:

— Поэтому я и выбрал вечер пятницы, — признался он. — Надеялся, что они все будут работать.

— Ты серьёзно? — спросила я, потому что не была уверена, шутит он или нет. — Разве Киллиан не будет из-за этого зол на тебя?

— Я сделал это для Киллиана. Честно, ему всё равно, появится ли кто-то из его коллег. У него есть Вера. Это всё, что для него важно.