Мы слишком разные (ЛП) полностью

Отправитель может подождать, пока из меня с потом не выйдет полтора килограмма, которые я набрала на этой неделе благодаря пасте из своего любимого итальянского ресторана.

Хотя я не смогла удержаться от улыбки, вызванной предвкушением, которая подняла уголки моего рта. В это же мгновение я вдруг перестала ощущать боль в ногах, хотя было 5:45 утра и я ехала на велотренажёре в режиме "Холмы". Подавив желание проверить телефон, я решила сосредоточиться на своей бутылке с водой. Но даже после большого освежающего глотка я всё ещё продолжала улыбаться.

— Чего ты такая счастливая? — сказала, задыхаясь, Вера, тренировавшаяся рядом со мной. Её ноги двигались на скорости приблизительно двести километров в час.

— Ты должна быть сейчас несчастной. По крайней мере, ты должна выглядеть так, как будто тебя сейчас стошнит. Но никак не улыбаться.

— Кажется, я вижу Иисуса, — прохрипела сказала я отрешенно. — Я перезанималась до смерти. Он пришёл за мной.

Ванн усмехнулся с другой стороны от меня:

— Это только разминка.

— Перестань выделываться, Ванн, — моя улыбка исчезла. — Мы уже поняли. Ты супервелосипедист. Велосипед, приставленный к твоей заднице, вообще тебя не беспокоит. Хватит выпендриваться.

Вере же я сказала:

— Скажи ещё раз, зачем ты его пригласила?

— Эй! — запротестовал Ванн.

Она закатила глаза.

— Я не приглашала его. Я очень старалась сохранить это втайне от него. Но когда он услышал, что мы идём делать что-то связанное с велосипедами, он пригласил себя сам.

— Я здесь, чтобы вас мотивировать, — сказал он серьёзно. — Вам это полезно, девочки. Вам обеим сильно не хватает немного кардио.

— Твоему лицу сильно не хватает немного кардио, — огрызнулась Вера. Когда она поняла по моему выражению лица, что это не самое лучшее оскорбление, она пожала плечами. — Мой мозг всё ещё спит.

Ванн наклонился вперёд на своём велотренажере, приподняв попу с сидения и настроив тренажер на более сложный режим. Потому что он был сумасшедшим и любил странные вещи типа упражнений. На этом нашей дружбе навсегда пришёл конец. Я официально ненавидела его. Его прекрасные результаты никак не мотивировали меня заниматься ещё усерднее. Это было также сложно, как вращать эти педали. Или крутить? Мой мозг тоже спал.

Мой телефон опять завибрировал в подставке рядом с рулём. И тут я осознала, что я тот самый противный человек, который носит с собой телефон на занятия, но ведь совмещать двух крупных клиентов было не так легко, как казалось. Тем более учитывая, кто были мои клиенты.

"Блэк Соул" не были ужасными. Наша главная встреча с ними должна была состояться ещё не скоро, поэтому Генри был единственным, кто общался с ними напрямую. Тем временем Итан и я согласовывали между собой улётные рекламные кампании, от которых у них должно было снести башню.

С другой стороны, мы также должны были работать с Генри. И он был огромной занозой у меня в заднице непростым. Он усложнял всё раза в два. Нет, хуже. В три раза. В четыре?

Он всегда лез в мои дела. Всегда. И это проявлялось не только в его рабочей этике и наклонностях эксплуататора. Его руки были везде, его тело было везде, его кофейное дыхание было везде на протяжении всего дня и так каждый день.

Я мирилась с ним и с тем, как не комфортно я себя с ним чувствовала. Его ужасные шутки, неприятные взгляды и то, как он смотрел на мою грудь, независимо от того, что на мне было надето, и то, как тщательно я старалась прикрыться, выходили из-под контроля. Я старалась избегать его настолько, насколько это было возможно, но поскольку мы работали над одним проектом, было невозможно не видеться с ним.

Хуже всего то, что он, вероятно, собирался уволить меня, в конце концов. Да, он был жутким, но ещё одно нежелательное поглаживание по спине, и я дам ему по шее.

Но была и другая сторона, мне надо было работать на Эзру. Этот мужчина был абсолютно невыносим. Он писал мне письма в любое время дня и ночи, потому что, по всей видимости, он никогда не спал. И я не могла обвинять его, так как у нас было очень много работы.

Шутка. Я могла обвинять его. Я совершенно точно могла обвинять его.

И в этом мы были разные. В то время как он совершенно точно был трудоголиком, я любила хорошенько выспаться. Я уже потеряла счёт письмам, которые я ему отправила, желая заставить его поспать те пресловутые восемь часов, или хотя бы шесть. Но он был упрямым и был настроен свести меня с ума.

Также его, казалось, совсем не утомляло написание писем. Независимо от того, когда я отправляла своё письмо, он всегда отвечал в течение получаса. Я понимала, что он тратил на этот проект деньги и хотел, чтобы он был сделан хорошо, но было глупо требовать то количество внимания, которое он хотел. Иногда мы отправляли друг другу по два письма в день, а иногда он отправлял несколько писем подряд, прежде чем я успевала ответить ему.