— Если Киллиан хочет нанять тебя, и Ванн хочет нанять тебя, я уверен, что в тебе таланта больше, чем на одну эту картинку.
— Хорошо, но я имею в виду, что ты не знаешь, подойдёт ли то, что я делаю, тебе.
Он остановил машину и обратил на меня свой пристальный взгляд.
— Ты не права. Я точно знаю, что мне нужно, Молли.
Загорелся зелёный свет, но он не сдвинулся с места.
— Ты. Ты то, что мне нужно.
Я облизала губы и постаралась сосредоточиться на разговоре, а не на своём сердце, которое бешено колотилось.
Он повернул голову, снова смотря на дорогу.
— Пять тысяч долларов.
— Ч-что?
— Десять, — он ответил на возражение, которого я не делала.
— Ты шутишь?
— Назови свою цену, — потребовал он. — Я заплачу.
— Эзра, остановись, — умоляюще попросила я, задыхаясь. — Ты не можешь швырять в меня деньгами. Ты видел только одну из моих картин, и я даже не знаю, смогу ли я сделать то, о чём ты меня просишь. Я не художник. Это просто моё хобби, вот и всё. Я только брала несколько уроков, и у меня не достаточно квалификации для того, чтобы мне платили такие деньги.
Он, казалось, обдумывал мои слова. Затем глубокомысленно наклонил голову вбок, словно собачка с косточкой. Было невозможно отговорить этого человека от чего-то, если он хотел этого.
— В "Бьянке" есть одна стена. Она всегда казалась мне нелепой, потому что была слишком гладкой и нетронутой. Мы пытались как-то оформить её, но ничего не подходило. Я хочу фреску, или как ты там это называешь. Что-то чувственное. Хочу, чтобы каждый, кто приходил ко мне в ресторан, запомнил её.
Мои лёгкие перестали работать. Они просто покинули меня. Я не могла дышать.
— Ты просишь слишком многого от человека, который всего лишь на уровень выше раскрашивания картин по номерам.
Он остановился у моего дома, встав у бордюра. Он опять повернулся ко мне и наклонился так близко, что я смогла почувствовать его запах, а также запах одеколона, кокосового щербета и чего-то ещё до боли напоминающего о нём.
— Назови свою цену, Молли. Всё, что бы ты ни попросила — ты получишь.
Вино и идеальный вечер затуманили мне голову. Я не могла думать трезво, когда он был так близко. Я не могла придумать ни одну вразумительную причину, чтобы сказать ему "нет".
— Ты предоставляешь мне полную власть над проектом для "ЭФБ", — услышала я свой ответ и всё ещё не могла поверить, что я наконец-то заговорила.
Это было смелое требование. Особенно, когда дело касалось такого диктатора, как Эзра. Но я не была смелой. Я была мягкой и скромной. Я ни от кого ничего не требовала, особенно от таких суперуспешных и знаменитых бизнесменов, как он.
— Что прости? — его губы сжались.
Я мысленно похлопала себя по спине. Ну, вот я и придумала цену, которую он откажется заплатить. Это научит его не задавать мне нелепых вопросов поздно ночью. Мне как можно скорее надо было избавить его от этой дурной привычки.
— Ты больше не вмешиваешься ни в работу над сайтом, ни в продвижение в социальных сетях, ни во все остальные дела. Я получаю полный контроль над всем.
— Ты это не серьёзно.
— О, я очень серьёзно, — почувствовав себя уверенно, я изложила ему свои доводы. — С тобой невозможно работать, Эзра. Я не могу продвигаться вперёд, когда ты вмешиваешься во все дела. Большую часть времени я трачу на то, чтобы убедить тебя, что я знаю, как лучше. На работу над проектом в этом случае остаётся совсем мало времени. Если ты хочешь, чтобы я нарисовала тебе фреску, тогда тебе придётся отойти от графического дизайна и предоставить мне полную автономию.
Мышца на его челюсти начала пульсировать.
— Что ещё?
— И ты также не можешь вмешиваться в проект по рисованию фрески. Если ты будешь постоянно заглядывать мне через плечо, я буду слишком нервничать и ничего не сделаю. Я не профессионал и не хочу, чтобы ко мне так относились. Если ты и правда хочешь, чтобы я что-то нарисовала для тебя, ты должен доверять тому, что я делаю. И делать я это буду одна. Я работаю в одиночку. Ты не можешь приближаться к моей картине, пока я не закончу.
— И сколько ты хочешь, чтобы я тебе заплатил?
Он серьёзно обдумывал это? Мой живот наполнился сердитыми бабочками, которые махали своими ядовитыми крылышками. Я не могла поверить, что он воспринял меня серьёзно, но сейчас я оказалась посредине переговоров, из которых могла и не выйти. Особенно, если Эзра согласится оставить в покое меня и его проект.
Я отмахнулась от вопроса цены моей работы.
— Я не знаю, — честно призналась я. — Я никогда ничего такого не делала. Я уверена, что есть какие–то расценки или типа того, но мне надо сначала изучить этот вопрос.
Он приподнял одну бровь.
— Ты дашь мне знать, если это дороже десяти тысяч?
Я закатила глаза, воспринимая всю эту идею как бред.
— Да, Эзра, если я решу взять с тебя больше десяти тысяч долларов, я предупрежу тебя. Перед тем как соглашусь на работу. Не будь смешным.
Уголки его полных губ подпрыгнули вверх в улыбке, которую он сдерживал.
— Подозреваю, что уже слишком поздно, Молли Маверик. В тебе есть что–то такое, что заставляет меня терять здравый смысл.
