Я почти весь день рисовала наброски, всё ещё не веря, что я вообще согласилась. Особенно, учитывая то время, что мне пришлось бы провести в "Бьянке" до и после работы.
Эзра хотел, чтобы проект был закончен как можно раньше, понимая, что у меня есть ограничения связанные с моей работой и перерывами на обед. Мы собирались установить экраны до окончания работ, но это было не лучшее решение.
Мы запланировали встретиться на неделе, чтобы я могла лично оценить пространство. Но зная, что работа заняла бы несколько недель, он хотел, чтобы на следующей неделе я уже приступила.
Когда я рассказала Вере, о чём Эзра попросил меня, она не выглядела встревоженной. — Конечно, он нанял тебя, — сказала она. — А почему бы и нет?
— Это странно, разве нет? — надавила я. — Он преследует меня в профессиональном смысле.
— Ты лучшая, Моллс. Он осознает это. Он хочет лучшее для своего бизнеса. Ты должна быть польщена.
Она была права. И я была польщена. Но также я чувствовала себя возбуждённой и не могла дышать от нервного напряжения, и меня, вероятно, могло бы стошнить в любую минуту.
Работа с Эзрой Батистом представлялась мне странной дихотомией. С одной стороны здесь открывались огромные возможности, с другой — появлялись гигантские шансы всё испортить самым кошмарным образом и перед самой большой аудиторией из всех возможных.
Я всё ещё не могла поверить, что потребовала, чтобы он не вмешивался в проект ЭФБ. Чем я думала? Я серьёзно собиралась проделать весь этот проект в одиночку?
Мой компьютер издал звук, сообщая мне о том, что мне пришло новое письмо. Я подпрыгнула, испугавшись, что Эзра меня уже увольняет. Что он пришёл, наконец, в чувство.
Только это был не Эзра, это был крошка-Такер. Он предлагал встретиться рано утром. Нам надо было обсудить кое-что. Ему нужны были новости по проекту "Блэк Соул". Мы встречались с ним один на один впервые на этой неделе, и должны были подумать над стратегией.
Осознав, что я ещё не сделала всё, что должна была по этому проекту, я ненадолго предалась панике. А потом отправила письмо, полное напускной бравады, и согласилась на встречу. Затем я забыла о фреске Эзры, чтобы заняться своей настоящей работой.
Проект "Блэк Соул" должен был изменить для меня всё, напоминала я сама себе. Именно он мог бы стать основой для моей карьеры на всю оставшуюся жизнь. Именно на нём мне надо было сконцентрировать своё внимание.
Я поиграла с графикой, шрифтами и размерами для каждой детали. Это было утомительно и требовало точности, и в итоге я свела себя с ума своим чрезмерным перфекционизмом. Но неправильный шрифт мог изменить судьбу проекта, и дикий успех мог бы смениться полнейшим провалом. То же касалось и правильного расположения элементов. Смещение всего на один градус в одну или другую сторону могло привести к тому, что графика, над которой я билась, вкладывала всю себя и на которую возлагала все свои надежды, могла просто рассыпаться.
Важным элементом графического дизайна был не природный талант, а терпение, которое заставляло до самого конца, с отвратительной дотошностью, разбираться с каждой мелкой деталью. Не только дьявол крылся в деталях. Дизайнеры тоже там прописались.
Моя графика была настолько идеальна, насколько это было вообще возможно, потому что я не оставляла места для ошибки. Я могла часами разбираться с движущимися элементами, градус за градусом, или искать нужный оттенок определённого цвета.
Точно так же дело обстояло и с рисованием. Я не могла просто накидывать что-то на холсте. Я смешивала краски, пока они не становились того цвета, который я представляла. Я придирчиво добавляла детали и цвета, и медленно и мучительно вдыхала жизнь в то, что когда-то было плоским, белым пространством.
Я брала ничто и создавала что-то.
Когда мои глаза уже начали косить, я решила, что пора сделать перерыв. Я встала, распрямила плечи и с беспокойством подумала о том, что у меня скоро вырастет горб.
Именно поэтому я буду одна всю мою оставшуюся жизнь. Дайте мне ещё пять лет, и я превращусь в ходячий косплей горбуна Собора Парижской Богоматери. Ещё одна отсылка к Диснею? Это я могу.
Я пошла в кухню и взяла бутылку воды из холодильника. Я поискала что-нибудь поесть, но там не было ничего кроме греческого йогурта и морковных палочек.
Слухи обо мне были чистейшей правдой, готовила я ужасно. Не то, чтобы мне никогда не было интересно научиться, но кухня была пространством моей мамы и она не часто приглашала туда посетителей. Несколько раз мне разрешалось помочь, но её так раздражал беспорядок и мои ошибки, что в итоге я слишком боялась готовить. В конце концов, я сдалась.
В последние годы я просила Веру помочь мне, но даже ей понадобилось ужасное количество времени, чтобы научить меня даже простым вещам. Больше во мне интереса к готовке не возникало. Эта возможность была для меня окончательно потеряна.
Плюс, у меня хорошо получалось заказывать еду. Не хочу хвастать, но это был один из моих самых главных жизненных навыков.
