Бенедикт решил прервать мои безумные теории, пока Энди в очередной раз не превратился в сиреневого мстительного миньона. Он перевел разговор на погоду и птичек, о чем Анна на удивление бодро и восхищенно щебетала. Похоже, у них обоюдное «Прощай, крыша». Попроси я Энн еще полгода назад свозить меня за город, отдохнуть от приевшихся индустриальных пейзажей где-то вдали от выхлопных газов и шума, она бы посмотрела на меня, как на больную на всю голову, и посоветовала обратиться к специалисту. Я в очередной раз с опаской посмотрела на Бенедикта, вспоминая, как он периодически перенимает мою манеру разговора, и задумалась над тем, как он повлиял на меня. И задумалась так крепко, что попалась на горячем.
- Скажите хоть вы ей, что она ни на грамм не изменилась после того, как мы зажили вместе, - Бенедикт в отчаянье воззвал к свидетелям.
- В смысле? – недоуменно переспросила Анна. – Ее посетил очередной бзик «Я тощая»?
- Нет, бзик «С кем поведешься, того и наберешься». Переживает, как бы не потерять свою аутентичную сумасшедшинку, - втолковал ей Энди. – Хеллс, расслабься, у тебя та стадия, которая не поддается терапии.
Раз ты так считаешь, Энди, то я спокойна за своих тараканов. Сокращение и выселение им не грозит.
- А мне кажется, - начала было Анна высказывать догадки и предположения, Энди положил ей руку на колено в предупредительном жесте, но не успел, продолжение предложения слетело раньше, чем до нее дошло предостережение, - что Бен хорошо на нее влияет.
***
- Что значит “хорошо”? – мучила я по дороге обратно ни в чем не повинного Бенедикта. – А до этого что? Можно подумать, что я попала на перевоспитание, и теперь меня можно без опаски выпускать в общество.
- Сомневаюсь, - резонно заметил он.
- Что значит «сомневаюсь»? – продолжила я викторину «Толковый словарь».
- Сама же говорила, что ты дикая Вест-Индийская колония Ямайка с процветающей культурой курения марихуаны и регги. К тому же после восьмидесятиградусного зелья любая настоящая леди потеряла бы сознание, чтобы очнуться уже в больнице, а тебе хоть бы хны. Варварство, не достойное высшего общества.
Я подсела поближе к знатоку придворного этикета, он правильно воспринял в этом знак жестокого первобытного возмездия, потому попытался обнять меня и уткнуть фейсом в пиджак. Не тут-то было, я подвинулась поближе и зловещим шепотом рассказала дальнейший сценарий:
- А что если местное дикое племя восстанет, войдет в Порт-Ройял, пленит главного представителя королевы и угнетателя ямайцев, чтобы потом, - я наклонилась еще ближе и, почти касаясь его уха, сообщила самое главное: - Съесть его мозг ложкой из кокосовой скорлупы.
- Ты и так каждый день проделываешь нечто подобное, - ничуть не испугавшись, заметил он. – А что если я покажу тебе, как имперская Британия подавляет восстания?
На нас в зеркало пялился любопытный водитель. Судя по его улыбке и абсолютному безразличию к тому, что он влезает в частные разговоры, я поняла, парень уже сочинил пару вариантов этого самого подавления.
- Дома, - пообещал Бенедикт, разочаровывая благодарного зрителя.
Комментарий к Rocky Road to Dublin
http://vk.com/doyoubelieveinfaeries
Хештэг к главе #MUSpP_Dublin
========== Paris Paris ==========
Inspired by: Klimmstein feat. Joe Sumner – Paris Paris
Колени уперты в бардачок, одна рука переключает каналы радио вот уже по третьему кругу, другая держит желатинового «червячка», который работает кляпом. Да, я идеальный пассажир. То, что Хаммонд еще не выкинул меня из автомобиля на полном ходу, говорит о его нескончаемом запасе любви к ближнему и железном терпении. Была бы я за рулем, сама бы себе врезала.
Франция и так место не из приятных: выкаблучиваются, кичатся, прав лишают. Совсем охамели лягушатники. А рядом с тобой сидит барышня с синдромом нервного тика и отрицания происходящего. Каждый чертов канал радио на французском, каждый указатель пестрит ненужными (ибо нечитаемыми) буквами, еще и авто у нас французское. Хорошо, что сладости мои немецкие, хотя… я бы с удовольствием растерзала подобным образом нечто французского происхождения.
Прости меня, Амели, дорогая. Я ничего не имею против французов в ограниченных количествах, а тебя так вообще обожаю, но когда вас слишком много, у меня начинаются приступы избирательного расизма. Слишком много снобизма в воздухе, слишком много французского самомнения даже в салоне этого треклятого «ситроена», хотя единственное французское в салоне – это идея дизайна. Брр!
- Хеллс, что с тобой? - поинтересовался Ричард подоплекой моей параноидальной нервности и молчаливости.
- Я не доверяю людям, которые записывают больше, чем было сказано, - сказала я голосом буйно помешанного клиента психиатрического заведения.
- Джереми точно не твой отец?
- Очень смешно, Ричард. Просто он единственный среди вас всех способен оценить ситуацию, применив Аристотелеву логику, да не забудутся законы ее.
- А, по-моему, вы просто закоренелые расисты, помешанные на стереотипах. Смотри шире, узри…
